Внутри древнего шатра нетерпеливо развевается белая солнечная барханка. Внезапно узнаем, что благородный воин нашел в моей жизни не только ответственность, но и исчезновение детства. Знакомое знамя Ивара Стормса открыто для тайны — где же моя долина?
Он хотел признаться? Правда хотел, но болезнь помешала? Или это была очередная его ложь, призванная вызвать у Адрианы сострадание? Но ведь он сказал, что малышка где-то здесь, и никто не знает, где именно, даже его распорядитель... Может, он скажет мне сейчас?
Нет, конечно же нет. Если ему стало лучше, он наверняка уже пожалел о своих словах, шепотом сказанных мне.
— Как себя чувствует князь? — спрашиваю я, стараясь придать голосу как можно больше искреннего участия. — Надеюсь, ему лучше?
— Лекари говорят, что тяжелый момент миновал и его жизни теперь ничто не угрожает.
— Это же хорошо! Я так рада это слышать!
—Ивар был на грани этой ночью. Бредил и кричал про какие-то золотые волосы, упавшие с чьей-то головы... Мы пытались разбудить его, но всё было бесполезно.
— Волосы?
Неужели мой князь вспомнил о моих золотых волосах, которых лишил меня? Неужели в нём действительно проснулась совесть? Ведь говорят же, что болезни иногда пробуждают в людях лучшие качества. Но что-то я сомневаюсь, что в нём осталось хоть что-то хорошее.
— Да, он ещё кричал про какую-то старуху, предсказывающую ему мучения… Мне пришлось пол ночи успокаивать его мать, она решила, что он говорил о ней.
Тут Ридли спохватывается, как будто сказал лишнего, и резко замолкает.
— Что же вы замолчали? — спрашиваю я.
— Вы так юны, но в ваших глазах столько мудрости. Мне никак не привыкнуть к этому. С одной стороны, вы заставляете меня быть с вами предельно честным, а с другой — возможно, все эти детали вам вовсе не нужны.
Он останавливается и смотрит на меня пристально:
— Скажите, ведь вы наверняка думали о том, чтобы отказаться от всего этого? Думали вернуться домой и жить своей обычной жизнью.
— Вы отговариваете меня, барон? — спрашиваю я негромко, глядя в его честные уставшие глаза.
Ридли хлопочет тут обо всём, переживает за Ивара так, словно это его брат. Принимает участие во всём, не жалея себя. Если бы я не знала его в прошлой жизни, подумала бы, что этот человек ищет для себя какую-то выгоду. Но нет, Ридли искал только одного — возможности помочь своему другу.
— Видит Бог, я больше всего желал бы, чтобы вы остались здесь. Но я не хочу, чтобы вы жертвовали собой ради того, кого практически не знаете.
