Внутри древнего шатра нетерпеливо развевается белая солнечная барханка. Внезапно узнаем, что благородный воин нашел в моей жизни не только ответственность, но и исчезновение детства. Знакомое знамя Ивара Стормса открыто для тайны — где же моя долина?
— Я видел мертвецов, что выглядели более живыми, чем ты, Ивар, — говорит Ридли и придерживает меня. Мне приходится опереться на его плечо, но я продолжаю идти на звуки музыки.
— Я должен поговорить с королём, должен узнать, что он сделал с ней.
— С кем?
— С моей дочерью. Он забрал её. Слышишь? Выкрал её.
— Выкрал дочь? О чём ты, Ивар? Зачем королю красть твою дочь?
Я пытаюсь оттолкнуть его.
— Ты не понимаешь, чертов болван! Ты ничего не понимаешь!
— Тогда потрудись объяснить.
Меня скручивает спазм, и я сгибаюсь пополам, словно кто-то сильно ударил в спину.
— Ты бредишь… Если хочешь, я прямо сейчас пойду и навещу твою дочь. А пока пойдём, я отведу тебя в спальню. Доктора говорят, что тебе нельзя вставать.
Он тащит меня куда-то, и всё вокруг кружится. Перед глазами проносятся образы Элис, потом её матери, затем короля, смеющегося мне в лицо, и инквизитора с окровавленными руками.
Ридли затаскивает меня в одну из пустующих комнат и усаживает в кресло.
— Посиди тут. Я проведаю Лили и позову доктора. Никуда не уходи.
— Я говорю не про Лили, Ридли, — бросаю я ему в спину.
— Что?
— Я про вторую дочь, которую подарила мне Элис перед тем… перед тем как умереть…
74
— О чем ты говоришь, Ивар? Она же умерла вместе с матерью и похоронена на вашем семейном кладбище. Я видел своими глазами, как их сжигали…
Я качаю головой.
— Ты видел то, что я хотел показать всем вам, — говорю я.
Чувствую, как из глубины, где-то в сердце, начинает формироваться сгусток чёрной, острой боли, постепенно распространяясь по моим жилам. Откидываю голову назад, видя перед глазами ослепительные вспышки, и дракон издает рык умирающего зверя, от которого словно бы начинают трескаться мои собственные человеческие кости.
Теперь я осознаю, что это такое. Теперь я чувствую, что это за сгусток, чувствую, что он означает.
— Ну, здравствуй.
Слова матери Элис гремят в голове, словно роковой барабан, смешиваясь с неровным стуком моего сердца.
Пытаюсь вспомнить точные слова старухи, но не могу, слышу только часть фразы:
«Если хотя бы один волос упадет с её головы…»
Преодолевая невероятную боль, я всё же продолжаю говорить, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. И хоть я не вижу Ридли из-за ярких вспышек в глазах, я знаю, что он всё ещё здесь.
