Внутри древнего шатра нетерпеливо развевается белая солнечная барханка. Внезапно узнаем, что благородный воин нашел в моей жизни не только ответственность, но и исчезновение детства. Знакомое знамя Ивара Стормса открыто для тайны — где же моя долина?
Пока не понятно, зачем она пришла, но я сама хотела разузнать побольше про моих соперниц, а тут одна из них заявилась сама…
— Ты же отдаешь себе отчет в том, что выиграть у тебя нет практически никаких шансов? Ты слишком молодая, слишком хрупкая, слишком, эмм… как я вижу, наивная. Не подумай, что я хочу оскорбить, но сколько тебе лет? Восемнадцать? Ты ведь наверняка не выезжала из своей провинции, совсем не знаешь людей, совсем не понимаешь, как все устроено. Я угадала?
— Мне восемнадцать, — говорю я, глядя ей в глаза, — исполнилось этим летом.
Она кивает, словно я сказала что-то чрезвычайно умное.
— Я слышала тебя сюда привез твой брат. Довольно милый парень, если верить слухам.
Удивительно, насколько быстро она умудрилась все разнюхать. Что еще она знает? По спине пробегают неприятные мурашки. То, о чем меня предупреждали, похоже, начинает сбываться. Каждый здесь хочет победить и у многих из них ресурсов достаточно, чтобы нанимать людей, которые будут искать информацию, чтобы использовать ее в дальнейшем.
— Да, Клод очень хороший, — говорю я.
— С радостью бы с ним познакомилась! — говорит она и, наконец, отпускает мою руку.
— Он тоже был бы рад…
И тут она замолкает и серьезно смотрит мне в глаза.
— Я предлагаю раскрыть все карты сразу. Давай расскажу тебе, как все выглядит. — говорит она серьезным голосом. — Вы нищие, приехали отсюда из какой-то дыры. Только не обижайся, это ведь правда. Претендуете на руку и сердце дракона и его безумно огромное состояние.
— Что изменилось? — спрашиваю я, пытаясь понять, к чему она клонит.
— Ты хорошая девочка, я вижу по глазам, но ты не боец. Ты слабая. Это не оскорбление, это просто то, что есть. Не обижайся. Я знаю, что ты веришь в чудеса, наверняка начиталась книжек про принцесс, про любовь и про всю эту сопливую чушь.
Она наливает себе еще и выпивает.
— И нечестными. Понимаешь о чем я?
— Кажется, да.
— Так вот я предлагаю тебе пять тысяч золотых, гарантированных золотых, которые позволят тебе поднять твое жалкое поместье и иметь хоть какое-то приданое. Следишь за моей мыслью?
— И что я должна сделать?
— Не мешать мне. А лучше помогать.
