Никто не должен так обращаться с детьми, — все косточки моей золушки выпирали от худобы, я боялась ее касаться, чтобы не сделать больно ненароком.
Зола снова надолго замолчала. Я домыла ее, вытерла и закутала в белый халат:
— Нужно придумать во что тебя одеть. Извини, но твое платье годится только на свалку.
Зола подхватила свою одежду с пола и прижала к груди:
— Нельзя его выбрасывать. Отец убьет меня.
— Умоляю тебя, брось эту гадость, — мягко отобрала я платье из рук. — Мы сошьем тебе новое. И даже не одно.
— Что, правда? — Зола недоверчиво склонила набок голову. — Но я не заслужила…
— Не все в этой жизни нужно заслуживать, — философски ответила я и подмигнула девочке. — А теперь идем, начнем тебя откармливать. Эта задача даже важнее новой одежды.
Глаза Золы стали абсолютно круглыми. Странности следовали одна за другой, и малышка не успевала прийти в себя. Когда мы пришли на кухню, и я поставила перед ней пять тарелок с разной едой, Зола застыла. Она смотрела то на еду, то на меня и, наконец, спросила:
— Но что я смогу для вас сделать? Мне нечем расплатиться.
— Зови меня Алисой, ладно? И на «ты», — я поставила перед собой тарелку и начала есть, чтобы показать пример, да и время обеденное, а ведь не завтракала, и голод давал о себе знать. — Будешь мне помогать, как я и сказала твоему отцу. Я распорядительница гарема, дел хватает, найдется и для тебя работа.
В светло-зеленых глазенках Золы сверкнула радость. Она взяла ложку и принялась уминать предложенное угощение. Потребуется время, чтобы она пришла в себя, но дети быстро восстанавливаются, если дать им немного любви и заботы. Главное, чтобы папаша ее не забрал.
— Сколько тебе лет? — спросила я, наливая нам обжигающий вишневый коти.
— Десять. Будет через три месяца, — Зола закончила обедать и теперь жадно смотрела на слоеные пирожные, но взять не решалась.
— А на вид не больше семи, — покачала я головой.
— Это плохо? — испуганно съежилась на стуле девочка.
— Нет, совсем не плохо, просто будем тебя кормить, как следует, и ты сразу подрастешь. Угощайся, — кивнула я на десерт.
— Спасибо… Тебе, Алиса, — смущенно улыбнулась мне Зола.
И я почувствовала себя абсолютно счастливой. Вот чего стоит одна только улыбка ребенка. Все счастье мира заключается в ней.
После обеда я заглянула в гардеробную — хотела посмотреть получилось ли платье для Роксильеты и нужно было что-то придумать для Золы.
