— Пожар?
— Нет.
Голос сказал:
— Тогда прекратите тратить мое время, — и телефон отключился.
Ричер повесил трубку и поплёлся назад, потея, девяносто градусов на один утром, и передал новость Хемингуэй, которая кивнула в темноте, сказав:
— Мы должны были предвидеть, что так и произойдет. Думаю, у них просто нет свободных людей сейчас.
— Нам, возможно, придется использовать ваших людей.
— Забудь. Они не примут мой вызов.
Ричер спросил:
— Кассетный магнитофон вашей младшей сестры с вами?
— Это мой магнитофон.
— Тем не менее, он с вами?
— Зачем он тебе?
— Может, я смогу заставить его похвастаться под запись.
— Ты?
— Всё та же причина. Вы не можете позволить этого, потому что это будет выглядеть как месть.
— Но я не могу позволить и тебе. Ты и он, лицом к лицу? У меня пока еще есть совесть.
— Что он со мной сделает?
— Забьет тебя до смерти.
— Он гангстер, — сказал Ричер. — У него есть солдаты. А из этого следует, что он приказывает другим людям делать тяжелую работу.
И это значит, что он не в лучшей форме. Он только надувает щеки, а сам не представляет из себя ничего. Мы уже видели это на Уэйверли. Любой двенадцатилетний пацан на Филиппинах мог забрать у него обед.
— Такие методы у Корпуса морской пехоты?
— Я не из морской пехоты.
— Как ты туда попадешь?
— Я думаю, что церковь за его домом закрыта.
— Сегодня вечером наверняка. А возможно и каждую ночь.
— Я что-нибудь придумаю.
— Как обычно военные поступают в таких случаях?
— Морская пехота или армия?
— Армия.
— Они бы вызвали артиллерийскую поддержку. Или нанесли удар с воздуха.
— А морская пехота?
— Они бы открыли огонь, наверное. Это, как правило, позволяет им очень быстро решать все вопросы.
— Но ты не можешь так поступить."
"— Я не морская пехота, — снова повторил Ричер и посмотрел через улицу. Было видно, что окна второго этажа были темными. Это означало, что Кроселли мог находиться именно там, наблюдая. Но вряд ли он видел многое.
Человек в темной комнате, наблюдая за освещенной улицей, имеет преимущество. Человек в темной комнате, наблюдая за темной улицей, только зря напрягает глаза.
Ричер пересек темную улицу, подойдя к двойным воротам, и коснулся их пальцами. Они были на ощупь, как наждачная бумага. Краска пятидесятилетней давности плюс пятьдесят лет дыма, копоти и пыли. Он постучал по ней сначала ногтями, а затем осторожно костяшками пальцев.