В жаркий августовский день 1974 года с одним старым мастером из Парижа случилась необычная история: он проснулся и не сумел встать с кровати. Лорен Мотье уже давно чувствовал себя плохо, его руки и ноги стали тонкими и слабыми, а грудь наполнилась застыдной болью. Этот рассказ — штрих на портрете человека в поисках исчезновения....
Ричер нацелился на некую точку в этом скотоотбрасывателе. Его каблуки в тишине громко стучали. Скотоотбрасыватель представлял собой треугольную в плане железную раму, этакую миниатюрную копию самого здания, к которому он был приделан. И напоминал маленькую лодочку, пытавшуюся удрать от преследующего ее лайнера. Рама была выкрашена в зеленый цвет и походила на мох, и на ней там и здесь виднелись причудливые завитушки и узоры, как на имбирном прянике. Все, что не являлось металлом, было стеклом — огромные стеклянные панели, длинные, как автомобиль, и высокие, больше роста человека, выше головы и до колен.
Женщина заметила его приближение.
Она повернулась в его сторону, но отступила назад, словно подзывая к себе. Ричер понял ее намерение. Она хотела, чтобы он сдвинулся южнее, в тень. Он обошел выступающий угол скотоотбрасывателя.
В руке у нее был телефон, не пистолет.
И она спросила:
— Кто вы такой?
И Ричер ответил вопросом на вопрос:
— А кто спрашивает?
Женщина повернулась спиной к нему и выпрямилась — все одним гибким движением, как будто это был финт в баскетболе, но этого хватило, чтобы он успел увидеть желтые буквы ФБР на спине ее рубашки.
— Отвечайте на мой вопрос, — сказала она.
— Просто прохожий.
— И что вы здесь делаете?
— Смотрю на этот дом.
— На Флэтайрон?
— Нет, на эту его часть, что на фасаде. Стеклянную.
— Зачем?
— Я что, слишком много времени проспал? — осведомился Ричер.
— Это что должно означать? — спросила женщина.
— Может, какой-нибудь спятивший старый полковник произвел государственный переворот? И мы теперь живем в полицейском государстве? Видимо, я все это проспал и пропустил.
— Я федеральный агент. И имею право выяснить ваше имя и потребовать документы.
— Меня зовут Джек Ричер. Среднего имени не имеется. У меня есть паспорт — лежит в кармане. Хотите, достану?
— Очень медленно.
Так он это и проделал, очень медленно. Ногти у Джека были коротко обстрижены, как у вора-карманника, и он кончиками пальцев вытащил тоненькую синюю книжицу и выставил ее перед собой, достаточно далеко от тела, и подержал так достаточно долго, чтобы она разглядела, что это такое, а потом передал ей.
— Почему вы родились в Берлине? — спросила она.
— Я никак не мог контролировать передвижения своей мамаши, — ответил он. — Я в то время был всего лишь зародышем.
— А почему она оказалась в Берлине?
— Потому что там находился мой отец. Мы представляли собой семейство морских пехотинцев.
