В жаркий августовский день 1974 года с одним старым мастером из Парижа случилась необычная история: он проснулся и не сумел встать с кровати. Лорен Мотье уже давно чувствовал себя плохо, его руки и ноги стали тонкими и слабыми, а грудь наполнилась застыдной болью. Этот рассказ — штрих на портрете человека в поисках исчезновения....
Мать говорила, что я чуть не родился на борту самолета.
— Вы тоже из морской пехоты?
— В данный момент я безработный.
— А перед этим чем занимались?
— Был безработным. В течение многих предыдущих моментов.
— А перед этим что было?
— Армия.
— Какой род войск?
— Военная полиция.
Она отдала ему назад его паспорт и спросила:
— Чин?
— Какое это имеет значение? — ответил Ричер.
— Я имею право знать. — Она посмотрела ему за спину.
— Я был уволен в чине майора.
— Это хорошо или плохо?
— По большей части, плохо.
Она ничего на это не сказала.
— А как насчет вас? — спросил Джек.
— А что насчет меня?
— Какой у вас чин?
— Специальный агент. Старший агент, глава группы.
— Вы и нынче вечером возглавляете эту группу?
— Да.
— Потрясающе.
— Вы откуда вышли? — спросила она.
— Из подземки, — сказал Ричер.
— Разве там не было ленты ограждения?
— Что-то не помню.
— Вы пролезли через нее.
— Сверьтесь с Первой поправкой.
— Вы здесь мешаете.
— Чему?
Женщина по-прежнему смотрела куда-то ему за спину.
— Не могу вам сказать, — ответила она.
— Тогда нужно было сообщить машинисту, чтобы он здесь не останавливался. Одной ленты недостаточно.
— У меня не было на это времени.
— Это почему же?
— Не могу вам сказать.
Ричер ничего на это не сказал.
А женщина вдруг спросила:
— А что именно вас интересует в этой стеклянной части здания?
— Я вот подумываю, не предложить ли мне им свои услуги в качестве мойщика окон? Это могло бы помочь мне снова встать на ноги.
— Ложь федеральному агенту — это уголовное преступление.
— В эти окна каждый день смотрят миллионы людей. А им вы этот вопрос задавали?
— Я спрашиваю вас.
— Мне кажется, Эдвард Хоппер[3] именно здесь писал своих «Ночных ястребов».
— А это что такое?
— Картина. Весьма известная. На ней изображено, как будто поздно ночью смотришь сквозь окна в чью-то столовую и видишь там одиноких ужинающих людей.
"— Никогда не слышала, чтобы ужинающих людей называли «ночными ястребами». Во всяком случае, не здесь.
— «Ночные ястребы» в данном случае — это люди, ночные воры. А ужинавшего человека звали Филлис.
— Никогда не слыхала, чтобы ужинающего человека вообще как-то звали.
— Не думаю, что там вообще кто-то был.
— Вы сами только что сказали, что был.
