Автор
В мире Рабанда, где добро и зло бесконечно размежевываются и переплетаются в каждом человеке, каждый выбор оказывается катализатором великой битвы. Но не все это предопределено: иногда ума и терпения хватает совместить противостояние, развивая добро или истончающее зло, сохраняя при этом драгоценную неполноту жизни....
Он был прозрачен, как и все призраки, но одни были погуще, другие пожиже, как разные клубы дыма, одни — побелее, другие — потемней. Этот был черен и маслянист. На плече у него примостилась красная ящерка, которая била хвостом, как хлыстом, и что-то шептала ему на ухо. Как раз когда я увидел его, он с нетерпением говорил ей: «Да отстань ты!», но она не перестала. Сперва он хмурился, потом улыбнулся, потом повернулся к западу (раньше он шел к горам).
— Уходишь? — спросил его чей-то голос.
Дух, заговоривший с ним, был как человек, но побольше, и сиял так ослепительно, что я почти не мог на него смотреть.
— Да, ухожу, — отвечал Призрак. — Благодарю за гостеприимство. Все равно ничего не выйдет. Я говорил вот ей (он указал на ящерку), чтобы она сидела тихо, раз уж мы тут, — она ведь сама подбивала меня поехать. А она не хочет. Вернусь уж я домой…
— Хочешь, чтобы она замолчала? — спросил пламенный Дух.
— Еще бы! — ответил Призрак.
— Тогда я ее убью, — сказал Ангел и шагнул к нему.
— Ой, не надо! — закричал Призрак. — Вы меня обожжете! Не подходите.
— Ты не хочешь, чтобы я ее убивал?
— Вы сперва спросили не так…
— Другого пути нет, — сказал Ангел. Его огненная рука повисла прямо над ящеркой, — Убить ее?
— Ну, это другой вопрос. Я готов об этом потолковать, но это так просто не решить. Я хотел, чтобы она замолчала… Измучила она меня.
— Убить ее?
— Ах, время есть, обсудим потом…
— Времени больше нет.
— Да я не хотел вас беспокоить. Пожалуйста, не надо… Вот она и сама заснула. Все уладится. Спасибо вам большое.
— Убить ее?
— Ну что вы, зачем это нужно? Я с ней сам теперь справлюсь. Лучше так, потихоньку, постепенно, а то что ж убивать!
— Потихоньку и постепенно с ней ничего не сделаешь.
— Вы так считаете? Что ж, я подумаю об этом, непременно подумаю… Я бы, собственно, и дал вам ее убить, но я себя что-то плохо чувствую.
— Другого дня не будет. Все дни — теперь.
— Да отойдите вы! Я обожгусь. Что она? Вы меня убьете!
— Нет, не убью.
— Мне же будет больно!
— Я не говорил, что тебе не будет больно. Я сказал, что не убью тебя.
— А, вон что! Вы думаете, я трус. Ну, давайте так: я съезжу туда и посоветуюсь с врачом. Я приеду, как только выберу минутку.
— Других минут не будет.
