Месяц после выписки из больницы показался еще чересчур длинным. Как можно было быть безропотно наслаждаться благами положения при дворе, когда за собственное спокойствие готовы были убивать и тех, кто встает на их пути? Воспоминания о поведении ректора стали лишь подтверждением: он не был таким холодным смертником. Теперь девушке предстояло решить: будет ли она верной слугой или отважно защищать свои чувства и свободу?...
Загрузив вещи в карету, тепло попрощались. Я обняла по очереди братьев и сестру, потом отца.
Чтобы не тратить на поездку пару дней, нам открыли портал в нужное место, где уже ожидали Райэра и Лефи. Ксьера пока не наблюдалось, но время еще было. Соседка по комнате сказала, что нам забронированы места на «Хорсайте», трехмачтовом судне с отличной оснасткой, и позаботился об этом наш ледяной принц.
– Рассказывайте, как отдыхали, – потребовала подруга, когда мы расположились в трактире, чтобы перекусить перед дорогой.
Мы с Галиной переглянулись, и она прыснула."
"– О твоей выходке с подменой комнат уже весь высший свет судачит. Тебя называют страшной женщиной, и связываться больше никто не рискует. – Лефи весело поглядывал на меня.
– Вы даже не представляете, как нас достали, – бросила равнодушно, позволяя Галине рассказать о наших приключениях.
Иномирянка в красках расписывала домогательства аристократов ко мне и к моим родным, поведала о желаниях барона, который покинул нас первым, – на следующий день я все рассказала Гале.
В таком состоянии нас и застал Ксьер. Хорошо, ему не пришлось пересказывать, он и так все отлично знал, непонятно откуда. Но спрашивать было бесполезно, чувствовала, что не скажет, во всяком случае, не сейчас.
Погрузка на корабль прошла без осложнений. Нам выделили две трехместные каюты, помогли занести сундуки. Как мне не хотелось брать с собой столько вещей! Но отец настоял, сказал, нельзя ударить лицом в грязь, в конце концов я герцогиня, мне положено сиять и блистать.
Оставив подруг в каюте делиться впечатлениями от прошедшей недели, вышла на палубу. Облокотившись о поручни, наблюдала, как удаляется берег. Люди становились меньше, голоса провожающих затихали.
– Как ты себя чувствуешь? – Рядом застыл Ксьер.
– Никак. – Врать другу не видела смысла. – Совсем. За всю неделю даже проблеска эмоций не возникло. Пустота внутри разъедает, иногда мешает дышать. Мир погрузился в нечто серое и унылое, я больше не различаю красок.
