– Боже, Блэй… на что это похоже? Пожалуйста. Всю свою жизнь я только и жду того, что у тебя уже есть. Спросить-то мне больше некого… в смысле, не пойду же я с этим к отцу? Выкладывай. Что чувствуешь, когда кончаешь?
Блэй провел пальцем по этикетке на бутылке.
– Мощь. Вот что. Это просто… мощный поток, который собирается внутри тебя, а затем… ты взрываешься и плывешь.
– Как же я этого хочу. Стать мужчиной.
Боже, как этого жаждал и Джон.
Блэй глотнул пива и вытер губы.
– Похоже, сейчас… сейчас я готов попробовать это с кем-нибудь.
Квин лукаво улыбнулся.
– Как насчет Джэйсим?
– He-а. Не мой тип. И хватит об этом. Тема закрыта.
Джон посмотрел на часы, затем сполз на край кровати. Быстро нацарапал что-то в блокноте и показал парням. Блэй и Квин кивнули.
– Отлично, – сказал Блэй.
– Появишься завтра ночью? – спросил Квин. Джон кивнул и встал – только затем, чтобы покачнуться и ухватиться за матрас.
– Посмотри на себя, салага. Ты же надрался.
Джон лишь пожал плечами и сосредоточился на том, чтобы добраться до двери. Когда он ее открыл, Блэй окликнул его:
Джон обернулся и поднял бровь.
– Где нам научиться языку жестов?
Квин кивнул и открыл очередную бутылку пива:
Джон моргнул. Затем написал в блокноте: «В Интернете. Введите “американский язык жестов”».
– Отлично. Ты нам поможешь, да?
Оба приятеля вернулись к телику и начали новую игру. Закрыв за собой дверь, Джон услышал их смех, заулыбался. И ощутил укол стыда.
Тор и Уэлси мертвы, подумал он. Не стоит… развлекаться. Настоящий мужчина не отвлечется от своей цели, не забудет о врагах… ради компании дружков.
Шатаясь, он пошел по коридору, вытянув одну руку для равновесия.
Но вот беда… Джон чувствовал себя так замечательно, будучи одним из этих парней. Ему всегда хотелось иметь друзей. Немного. Пару крепких, настоящих… друзей.
На которых можно будет положиться до самой смерти. Таких, как братья.
Марисса не понимала, как Буч выжил после того, что случилось с его телом. Невозможно, но, видно, именно через это проходят мужчины, особенно воины. А поскольку он из рода Рэта, то определенно в его венах течет густая кровь.
Через много часов, когда все закончилось, Буч лежал на каталке в промороженной комнате, едва дыша. Его кожа стала липкой и покрылась потом, словно он пробежал двенадцать марафонов. Ноги свисали с каталки. Плечи раздались вдвое, а трусы изрядно натянулись на бедрах.
Но вид его лица успокаивал Мариссу. Оно казалось прежним, соответствующим новому телу, но прежним.
