Боже… Буч теперь и вправду один из них. У этого воина теперь имелись клыки – как членский билет, – и, похоже, его рост составлял примерно два метра. Определенно в нем кровь Рэта, и Ви подумал: докопаются ли они когда-нибудь, как это случилось.
Дверь в комнату для инвентаря распахнулась, вошли Зетист и Фури.
– Ну как? – спросили они в унисон.
– Ш-ш, – Ви кивнул на Мариссу. Затем тихим голосом произнес: – Посмотрите сами. Он там.
Они подошли к дверному проему.
– Матерь Божия… – выдохнул Фури.
– Гигант, – пробормотал Зет. Затем втянул носом воздух, – Почему здесь запах привязанности Рэта… или это мой?
– Давайте выйдем в спортзал. Не хочу никого из них разбудить.
Втроем они ступили на синие маты, и Ви закрыл за собой дверь.
– Так где Рэт? – спросил Фури, когда они сели, – Я-то думал, он здесь, наблюдает за процессом…
Зет уставился на дверь.
– Ви, наш коп просто огромен. Взаправду огромен.
Вишу лег на спину и затянулся. Выдохнув, он старался не смотреть на близнецов.
– Ви, он же чертовски огромен!
– Даже не думайте туда идти. Пока еще рано смотреть на то, каков он теперь.
Зет почесал ежик волос на черепе.
– Просто хочу сказать. Он…
– И в нем кровь Рэта.
– Да знаю я. Но послушай, сейчас еще слишком рано, Зет. Пока. К тому же его мать – не Избранная…
В желтых глазах Зета зажглось раздражение.
– По-моему, идиотское правило.
Буч проснулся на каталке – в тот самый момент, когда делал глубокий вдох через нос. Он… что-то учуял. Что-то, сильно обрадовавшее его. Что-то, заставившее его мощно задрожать. «Моя», – прозвучал в его голове внятный голос.
Буч попытался вытрясти это слово из мыслей, но оно начало звучать еще громче. И повторялось с каждым новым вдохом, пока не слилось со стуком сердца. Источник его жизни. Пристанище души.
Застонав, он попробовал сесть, но потерял равновесие и чуть не свалился на пол. Кое-как удержавшись, он посмотрел на свои руки. Что за… нет: что за ерунда? Это не его руки… и… черт, не его ноги. Ляжки просто громадные.
«Это не я», – подумал он.
«Моя», – откликнулся голос.
Буч огляделся. Боже, все в палате стало таким четким, словно его глаза чем-то хорошо промыли. А уши… он посмотрел на флуоресцентные лампы под потолком. И услышал, как по трубкам бежит электричество.
Он снова вдохнул. Марисса. Это запах Мариссы. Она рядом с…
Его рот открылся сам по себе, и он издал глубокое ритмичное мурлыканье, завершившееся рычащим словом: «Моя». Сердце забилось чаще, когда он понял, что все барьеры в его голове снесены напрочь.
