– Да, мы знаем о них. Как ты и сказал: адреса, и все такое.
Ван сунул руку в карман парки. Девятимиллиметровый пистолет скользнул в ладонь, словно найдя дорогу к дому.
Спустя несколько секунд Ван произнес:
– Приступим к делу или продолжим трепаться здесь?
– Это не я по ту сторону двери, сынок.
Ван зашел внутрь, не спуская с Ксавье глаз. В доме было холодно, словно отключили отопление, или здесь вообще никто не жил. Отсутствие мебели говорило о втором.
Ван напрягся, когда Ксавье полез в задний карман. Но он достал другого рода оружие – десяток новеньких стодолларовых купюр.
– Так мы договорились? – спросил Ксавье.
Ван огляделся. Затем взял деньги и спрятал их.
– Хорошо. Начинаешь сегодня вечером.
Ксавье повернулся и прошел в глубь дома.
Ван следовал за ним, оставаясь начеку. Особенно когда они спустились в подвал и Ван увидел еще шестерых Ксавье, стоящих у подножия лестницы. Все – высоченные, бледноволосые, со странным старушечьим запахом.
– Похоже, у тебя тоже есть братья, – невзначай проронил Ван.
– Они не братья. И не употребляй здесь этого слова.
Ксавье посмотрел на головорезов.
Двигаясь самостоятельно, но под присмотром медсестры в полной защитной экипировке, Буч опустился обратно на кровать, наконец-то помывшись и побрившись. Катетер и капельницу убрали, и он неплохо поел. Из прошедших двенадцати часов крепко проспал одиннадцать.
Боже… он опять чувствует себя человеком, а скорость, с которой идет восстановление, – просто как дар, ниспосланный ему с небес.
– Вы хорошо справились, сир, – сказала медсестра.
– Следующая остановка – Олимпиада.
Он натянул на себя покрывало.
Когда медсестра ушла, Буч взглянул на Мариссу. Она, склонившись над вышивкой, сидела на койке, которую принесли по его настоянию. С тех пор как он проснулся около часа назад, Марисса вела себя немного странно, словно хотела что-то ему сказать, но не могла решиться.
Он обвел взглядом роскошную копну волос, изящные руки, персиковое платье, раскинувшееся по временной кровати… а затем остановился на лифе. Элегантные пуговки спереди шли вниз. Примерно сотня штук.
Буч заерзал ногами, почувствовав волнение. И – прикидывая, сколько потребуется времени, чтобы освободить каждую жемчужинку.
Его тело всколыхнулось, кровь прилила к плоти промеж ног, заставив ее набухнуть.
Кто бы подумал? Воистину ему стало лучше.
И, черт возьми, он попросту негодяй.
Он отвернулся от Мариссы и закрыл глаза.
