А я против того, чтобы сострадание или жалость заставили тебя находиться там, где ты не хочешь.
– Я хотела быть здесь. Я хочу быть здесь.
Она схватила его руку и сжала.
Воспоследовавшая тишина словно говорила: «Боже, наверное, сейчас Рождество». Буч попытался восстановить события последних девяти месяцев, чтобы догнать правду, которая куда-то ускользала. Он хотел ее. Она хотела его. Правда ли это?
Кажется, правда. Кажется, все хорошо. Кажется…
Он позволил опрометчивым отчаянным словам сорваться с губ.
– Марисса, я схожу с ума по тебе. Да, абсолютно чертов… э… схожу с ума. По тебе.
Ее голубые глаза увлажнились.
Буч даже не заметил, что переместился. То их разделял воздух, а теперь он прижимался губами к ее рту. Когда Марисса ахнула, он отклонился.
– Ничего… я… просто, я удивилась, – сказала она, глядя на его губы, – Я хочу, чтобы ты…
Он склонил голову набок и провел пальцем по ее губам.
– Пододвинься ко мне ближе.
Притянув Мариссу за руку, Буч положил девушку на кровать, затем перекатил на себя так, чтобы она находилась сверху. Весила она не больше воздуха, и ему это нравилось, особенно облако светлых волос. Обхватив ладонями лицо Мариссы, он заглянул ей в глаза.
Ее губы приоткрылись в легкой улыбке, предназначавшейся лишь ему, и Буч увидел кончики клыков. О боже, он должен каким-то образом попасть внутрь ее, проникнуть, поэтому он прижался к ее губам и начал движения языком. Марисса стонала, пока он ее дразнил, а затем они провалились в страстный поцелуй. Буч провел руками по ее волосам и обнял ладонями затылок. Раздвинул ноги, и между ними устроилась Марисса, усилив напряжение там, где он и так уже был тверд и горяч.
Вдруг в голове Буча возник вопрос, которого он не имел права задавать, но который сбил его с ритма. Он отодвинулся.
Он провел большим пальцем по губам Мариссы, гадая, был ли у нее мужчина. Завела ли она любовника с момента их первого поцелуя? А может быть, даже не одного?
– Ничего, – сказал он, хотя свирепое чувство собственника впилось в его грудь когтями.
Буч снова припал к ее губам и теперь целовал девушку так, словно обладал ею, хотя не имел на это никаких прав. Одна его рука спустилась по спине Мариссы, прижимая ее к своему возбужденному органу. Он испытал дикую потребность заявить на нее свои права, чтобы остальные мужчины знали: это его женщина. Безумие полное, конечно.
Вдруг Марисса отдернулась. Втянула воздух и – вроде как удивилась.
– Человеческие мужчины тоже вступают в связь?
– Э… в эмоциональную – да.
