Лёля вынырнула из толпы метрах в двадцати от Шуры. Перехватила его взгляд. Остановилась. Замерла. Александр вздрогнул. Двинулся навстречу. Как ледокол.
Очень хотелось трогать её сразу всю. Букет розовых пионов в руке мешал делать это двумя руками. Так они и стояли несколько минут, прижимаясь тесно. Не в силах пошевелиться и оторваться друг от друга ни телами, ни взглядами.
— Шур, а можно мы отсюда никуда не пойдём, — вдруг подала голос Лёля.
— Ага. Я не хочу тебя отпускать.
— Если дело только в этом…, - Кузьмин подхватил её на руки.
Рыжие кудри на розовых пионах.
— Шурка… Чемодан, — собрала остатки разума Лёля.
— Ох, ты. Чемодан. Может, ну его?
— Там копчёный палтус и вяленая оленина. Папа тебе передал. И мамина настойка из морошки, — очнулась в ней хозяйственность.
Кузьмин нехотя поставил Лёлю на ноги. Подхватил чемодан. Второй рукой прижал к боку свою женщину.
У них было ещё восемь часов на то, чтобы не отрываться друг от друга.
Удалось побыть вдвоём всего четыре минуты. На стоянке они успели погрузить чемодан в багажник "танка" Кузьмина, как через несколько машин раздалось: "Помогите! Маме плохо!".
Александр в три больших прыжка преодолел расстояние. Лёля, сунув букет в салон, посеменила следом.
— Лёль, скорую набирай. И чемоданчик мой из машины. Бегом. Девушка, Вы дочь? Данные скажете, когда диспетчер спросит. Что она принимает?
Кузьмин уже подкладывал под голову пожилой женщины валик из своей джинсовки. Считал пульс.
Разомлевшая от его близости Лёля не сразу сообразила, что от неё требуется. Потом как-то собралась, пока набирала 112. Вспомнила, как Кирка ей самой вызывала врачей.
Добежала до машины Кузьмина, добыла чемоданчик. Отозвался диспетчер. Вместе с дочерью пострадавшей они надиктовали данные.
— Трубку мне, — бросил Кузьмин.
Дальше говорил с диспетчером он. Лёля растерянно стояла в стороне.
Вот он Александр Евгеньевич. Врач. Точный, быстрый, сосредоточеный.
Бригада прибыла быстро. Уложили женщину на каталку. Кузьмин говорил с врачом скорой. Потом разговаривал по своему телефону. Видимо, с принимающей больницей.
Больше всего Лёля боялась, что он сейчас сядет в скорую и уедет в больницу вместе с этой женщиной. А она останется одна.
Стыдно от этих мыслей было невероятно. Она бы добралась. И машину его, хоть и страшно водить такой "танк" пригнала бы из аэропорта. Тем более, что Кузьмин уже давал ей сидеть за рулём.
Надо привыкать, что он не может принадлежать ей одной. И если рядом больной, то Шура в первую очередь врач.
