Укоризненно поглядывая на хмурого мужа.
Потом взялась за подготовку костюма. По дому были разложены ленты и перья. Дочери почти неделю вдвоём клеили веер, читая описания в интернете на каких-то специальных сайтах. Чуть было не перессорились.
К пошиву бального платья привлекли Киру и прилетевшую от родителей Лёлю. Они втроём поехали куда-то в район ВДНХ. Вернулись нагруженные тканью, какими-то блёстками, боа и тесьмой.
Фёдор не знал, куда ему деться от этого безумия. Но пока не сдавался. Где он и где танцы.
Последний раз он танцевал вальс на их выпускном. И то потому, что ему обещали, что его парой будет Тодорова. А эта вертихвостка Дашка подговорила Настю Попову поменяться. И танцевала с Димкой Фоминым. А оглядывалась весь вальс на Вашкина, зараза черноглазая. Всю душу тогда вымотала. И сейчас продолжает в том же духе.
Дашута пустила в ход коварный план. Она пригласила Лёлю с Шурой "на Федякины пироги". Знала слабость мужа. Необычную для серьёзного мужика. Фёдор ещё со школы отлично стряпал выпечку и не только ее. И совершенно непонятно, как стал мостостороителем. Из него вполне получился бы шеф-повар. С его то умениями, фактурой и харизмой.
Дашута "зашла с козырей". Минуя Лёлю, которая была в курсе их противоречий с мужем.
— Шур, а не хочешь вместе с Лёликом в историческом балу поучаствовать. Это в июле. Называется забавно — "Макушка лета". На тебе бы фрак смотрелся просто чудесно, — нежным голосом произнесла Даша, дождавшись, пока Кузьмин откусит пирог с картошкой и грибами.
Шура застыл. Потом быстро прожевал, на ходу соображая, что ответить. Глянул на Лёлю. Та хихикнула. Грозный взгляд хозяина как-то не заметил. Его больше занимал вопрос, хочется Лёле танцевать или нет.
— Дашута, ну ты хоть Евгеньича то не втягивай! — не выдержал Фёдор, — Когда эта твоя макушка? Черт с тобой, Тодорова! Но учти, это исключительно в честь серебряной свадьбы! Поняла? Мой тебе подарок. И да, кстати, Александр Евгеньевич, ты тоже приглашён. Мы на Петра и Павла женились. Правда тогда никто не знал, что это за день такой.
Даша застыла в изумлении. Захлопала своими огромными чёрными глазищами.
— Вашкин, ещё раз назовёшь меня Тодоровой, серебряную свадьбу будешь праздновать один! Понял?
Фёдор поднялся, обошел стол, потянул жену за руку. Обнял.
— Ты уж определись. Со мной или без меня. Хотя… Дашут, без меня уже без шансов. И двадцать пять лет назад тоже так было, — ласково проговорил.
Склодовская захлюпала носом и уткнулась Шуре в плечо.
