Автор
В новой истории три босса встретились лицом к лицу, когда один из них предложил им развестись ради спокойствия. Судьба свела их в одной комнате, где каждый думал, что имеет верную руку, пока не услышали голос ангелов — зловещих приглашений к действию и опасности на одной линии....
И я замираю, залипая на огромной, совершенно шикарной груди, покрытой негустым волосом, с мощными, проработанными мышцами, скольжу взглядом ниже, по каменному даже на вид животу, к ремню на брюках…"
"Возвращаюсь обратно: на плечах татуировки, причем, не современные, тщательно выверенные, брутально-выхолощенные. Нет, у него старые татухи, явно армейского производства: скалящийся тигр, крест мальтийский, увитый розами и плющом… Он невероятен просто в этой своей небрежной мощи, ненавязчивой , истинно мужской шикарности…
Я хочу сказать ему это, восхититься, но не успеваю.
Он опускается на меня и снова целует, мгновенно выбивая из головы все слова, в том числе и восхищенные.
В мозгах становится пусто-пусто, как в барабане, и только звон с гудением преследуют: когда он стягивает с меня футболку, все звенит. Когда рвет пояс джинсов, гудит.
Когда раздвигает ноги, смотрит и счастливо матерится, явно довольный тем, что видит, словно барабаны тревожные бьют внутри.
Бам-бам-бам…
Со своей одеждой он справляется мгновенно.
Я не успеваю толком оценить доставшийся мне размер орудия для удовольствия, как сполна ощущаю его… И прямо вам скажу… Очень сполна. Чересчур сполна!
Так сполна, что невольно выгибаюсь и жалобно выстанываю свой протест:
— Ой-й-й-й… Большой… Какой…
— Прости, малышка, — хрипит он, чуть выходя и уже по-другому, мягко и плавно, погружаясь обратно, — прости… Я сам охренел…
Ну да, правильное слово… Охренел… И я… Охренела… И… Ох…
Очень большой… И, наверно, это даже больно… Хотя… Нет… Или да? Или нет… Или да? Нет.
Когда я успела так возбудиться, что вообще не скромный размер моего ангела помещается полностью и мало того, вполне легко скользит, все ускоряясь и ускоряясь, не знаю.
Может, когда разглядывала его, такого жесткого, такого серьезного, только что , в ванной?
Или еще до этого, когда нес меня, легко-легко, на руках, оберегая от всего мира, укрывая собой?
Да разве это важно?
Главное, что первый момент боли быстро проходит, и дальше… дальше я только сдержанно, а затем и несдержанно визжу в такт каждому мощному удару его тела.
Горячий, жесткий, какой-то невозможно железный, он похож на машину, неутомимую, но не бесчувственную.
