Автор
Яна внимательно рассмотрела своё отражение в зеркале: светлые волосы слегка выбились из прически, глаза горели живостью. Домашний костюм из тонкого шелка немного помят, но сейчас она была самой главной чистюлей в семье. Фокус сместился - сегодня я отвезла детей к маме и начала планировать свою первую стратегическую маневр в игре на выживание....
– Ваше пребывание полностью оплачено. Альберт Рустамович, ваш отец, очень щедрый, уважаемый человек.
Утомлённо пожимаю плечами. Мол, чего вы тогда хотите?!
- И очень вас любит, - добавляет.
- Когда меня выпишут? – спрашиваю безразлично, глядя на сосновый бор за окном. Красиво, наверное. Такой вид из клиники неврозов должен способствовать быстрому выздоровлению.
- Курс лечения расписан на две недели. По итогу будем смотреть.
- На что смотреть?
- На ваше состояние.
- Я в порядке. Ноги почти зажили.
- Я не о физическом состоянии, Яна, - замечает он с укором.
- Со мной всё хо-ро-шо, - четко проговариваю. Словно мантру перед сном.
Олег Александрович качает головой, тяжело вздыхает и тоже подходит к окну. Немного дёргаюсь, когда его плечо нечаянно касается моего…
- Вы всё ещё отказываетесь пойти на контакт с нашим психологом, - произносит с укором.
- Я справилась.
Не понимаю, зачем он привязался? Я в порядке. Действительно, в порядке.
Я хочу к детям. К своим детям. Я соскучилась.
Хочу скорее заполнить ежедневной суматохой эту бесконечную пустоту внутри.
С одной только разницей… Теперь без Дани…
- Я должен убедиться в том, что вы справились.
Поворачиваю голову и складываю руки на груди в жёсткий замок. Стискиваю зубы до хруста.
- Я здесь под стражей? – требую ответа, глядя в упор.
- Нет, что вы? – удивляется он. Слегка улыбается. – Вы наша гостья.
Удовлетворенно киваю и снова отворачиваюсь к окну.
- Прекрасно, правда? – с оптимизмом спрашивает, смотря на залитые солнцем деревья.
- Ага.
- И погода отличная. Вы были на улице сегодня?
- Нет.
- Прогуляемся?
- Не хочется.
Смотреть на сияющее солнце мне быстро наскучивает, и я отправляюсь к заправленной постели. Забираю спортивную кофту и одеваюсь, застегиваю замок до горла.
- Одна сессия с психологом, Яна, - уговаривает Олег Александрович.
- Зачем? – спрашиваю устало. – Что это даст?
Хочется прикрикнуть на него, но я не могу.
Физически не могу выдать ни одной гребаной эмоции, кроме слабого раздражения.
- Вам самой станет легче, - убеждает он.
Расторможено мотаю тяжелой головой. Потираю бровь кончиками пальцев.
- Не станет. Я сама во всем виновата.
- Яна…
- Я сама села в эту машину. Сама. Этот человек меня не заставлял. Не затаскивал силой.
- Яна.
- Я сделала это сама... Са-ма."
"Олег Александрович пододвигает стул к кровати. Деревянные ножки противно скребут по плитке. Присаживается напротив.
