Автор
В разреженном молчании между стенами квартиры звучит отчаянное сопротивление женщины, пытающейся остановить бешеный вихрь мужского горя и ненависти. Вместе они обречены на вечные схватки за дом и детей — все, что может сохранить хоть крохотный шанс на мир и справедливость....
В моей голове существует только один сценарий: я скандалю с Марком, объявляю ему о разводе, а после с сыном ухожу, но реальность оказалась куда сложнее.
— Истеричка, — фыркает Дима в комнате.
Сыну пятнадцать. У него сейчас сложный возраст, и я, как мудрая мать, должна сейчас отступить.
С Димой всегда было сложно. Даже во время беременности. Старших дочерей я выносила резво, без проблем и энергично, то с сыном я намучилась: повышенный риск выкидыша, вечная слабость, сильная ежедневная тошнота, боль в суставах, отекшие ноги… Даже вспоминать страшно.
— Если ты успокоилась, — по коридору в левое крыло напряженно шагает Марк в сторону кабинета, — то приглашаю на разговор.
Хрустит шеей, разминает плечи и оглядывается с ухмылкой:
— И иди умойся. У тебя тушь потекла.
— Да как ты смеешь…
— Ты выглядишь сейчас жалко, Оль, — с неприязнью хмурится, — а как же все твои слова о том, что настоящая женщина в любой ситуации выглядеть королевой? Королевы что-то не наблюдаю.
Он мне только что припомнил слова из моей последней речи на осеннем юбилейном ужине моих “женские вечера”, которые я курирую десять лет.
Я та самая дура, которая любит учить других дур о семейном счастье, женском предназначении и о том, как правильно любить мужа, чтобы он обожал тебя всю такую настоящую королеву.
У нас ведь очень красивая семья, и мы с Марком на публике всегда — счастливые, заботливые, внимательные друг к другу. Мы аж сияем тем самы счастье и любовью, о которых мечтает каждая женщина.
Но… все это оказалось ложью и иллюзией.
— Не королева… — Марк обнажает зубы в самодовольной улыбке, вновь припоминания мне мои же слова, — а несчастная свинопаска.
“Девочки, главное для мужчины быть королевой, и знать себе цену, тогда и муж будет ценить вас. Ни в коем случае не будьте жалкой свинопаской, которая вымаливает у него внимание и любовь. За нас, девочки, за королев”.
Я не замечаю, как я торопливо и зло шагаю к Марку и как одариваю его пощечиной, на которую он лишь хмыкает, а затем он игнорируя мои попытки вырваться, затаскивает в спальню.
Молча.
В какой-то момент мне кажется, что он меня сейчас убьет.
Он затаскивает меня в ванную, ловко и жестоко перехватывает мою шею локтевым сгибом.
Он все так же молчит, а я кричу.
Свободной рукой он включает воду, набирает в ладонь воду и в следующую секунду грубо проводит ею по моему лицу.
— Что ты делаешь?! Пусти
Второй раз ополаскивает мое лицо. Я захлебываюсь.
