Автор
В разреженном молчании между стенами квартиры звучит отчаянное сопротивление женщины, пытающейся остановить бешеный вихрь мужского горя и ненависти. Вместе они обречены на вечные схватки за дом и детей — все, что может сохранить хоть крохотный шанс на мир и справедливость....
— Я честно думала, что ты не согласишься, — следует нахалка за мной на носочках, — я же тебе не подружка…
Я резко останавливаюсь, и Фаина чуть не врезается в меня. Когда я оборачиваюсь, она медленно отступает:
— Да, не подружка, но у меня нет выбора, — натягиваю улыбку. Мышцы лица болят. — Ты права.
— Но мы можем, если не дружить, то хотя бы терпеливо друг к другу относиться…
Я вопросительно вскидываю бровь. Если я ее зарежу, то как поступит Марк?
— Марк против грызни, — Фаина вздыхает.
— Какая ты мудрая… — цежу сквозь зубы.
— Да, у меня тоже можно кое-чему поучиться, — нагло подмигивает мне. — Идем, мне выделили все полтора часа на встречу с тобой. Надеюсь, уже сегодня вернусь к Марку с его любимым кексиками.
Глава 22. Вот же стерва
Ради сына я должна быть терпеливой.
И еще ради собственной шкуры.
Если я сейчас затыкаю Фаиночку ножом, которым отрезаю кусок мягкого сливочного масла, то я попаду либо в тюрьму, либо в подвал к Марку, который будет учить меня, что убивать его любовниц плохо.
Хорошие девочки так не поступают.
— Вот столько масла надо? — Фаина ножом отмеряет масла чуть больше, чем надо.
— На пять миллиметров меньше…
Она послушно подчиняется и прикусывает кончик языка.
Красивая, стерва.
Порочно красивая. Я такой никогда не была, а мне всегда хотелось. Я не то, чтобы была серой мышкой, но мне приходилось вытягивать свою бледную внешность правильным макияжем, одеждой, аксессуарами, а Фаине можно мешок надет, и будет красавицей.
Бесит.
— А как вы с Марком познакомились? — спрашиваю я, когда мы начинаем уже вмешивать муку в сладкую яичную смесь.
Стараюсь говорить мило и тихо. Короче, прикидываюсь дурочкой, которая задает вопрос без злого умысла. Просто из любопытства.
— Марк просил не обсуждать наши отношения, — Фаина делает неуклюжий взмах венчиком и поднимает облачко муки.
Ойкает и виновато смотрит на меня, замерев, как испуганный зверек, но это всего лишь игра.
— Ничего страшного…
— Но мне все страшно, — слабо улыбается она и издает короткий смешок, — вздруг ты меня на этой кухне прикончишь?
Она, что, научилась читать мои мысли?
Смеется и возвращается к жидком тесту, в которое понемногу добавляет какао:
— Я шучу, — пожимает плечами, — но, — косится на меня с наигранной опаской, — бывшие жены иногда срываются… Развод — это же не шутки…
Да она напрашивается.
