Автор
В разреженном молчании между стенами квартиры звучит отчаянное сопротивление женщины, пытающейся остановить бешеный вихрь мужского горя и ненависти. Вместе они обречены на вечные схватки за дом и детей — все, что может сохранить хоть крохотный шанс на мир и справедливость....
Меня охватывает холодный ужас перед силой Марка. Он реально способен задушить меня одной рукой без особых усилий.
Передо мной не Марк, а разъяренный зверь, который сожрет надоедливую мышь. Слишком громко пищит.
— Ты, как умная женщина, — сдавливает мою шею в горячих стальных пальцах сильнее, — ведешь себя тихо. Не дергайся, дорогая. Это всего лишь развод.
— Не надо… — хрипло и сдавленно прошу я. — Отпусти…
— Терпеть твои истерики никто не будет, — щурится, и в глазах моего мужа Марка вспыхивает недобрый огонь, — они меня утомили за эти тридцать лет.
В глазах темнеет. Руки слабеют, а ноги подкашиваются."
"— Папа ведь прав, — тихо говорит в стороне наша старшая дочь Яна, — никому из нас этот скандал не нужен.
Разжимает пальцы, и я оседаю с кашлем на пол к его ногам.
— Да, скандала не будет, — Марк приглаживает волосы и наклоняется ко мне, — потому что вы, девочки, если и будете о нем говорить, то аккуратно и с милыми улыбочками, — поднимает мое лицо за подбородок и вновь с угрозой вглядывается в глаза.
Глаза не просто холодные, они — ледяные, и я понимаю, что Марк накажет Ксюшу, когда узнает, что это она прислала видео.
Ей жопа.
Марк, мягко скажем, очень недоволен.
— Я очень не люблю, когда лезут в мою семью, — стискивает мой подбородок до боли. — И это твоя вина, а я тебе потакал. Зря. Но все меняется, дорогая. Я постиг свою мужскую мудрость.
Глава 5. Попроси меня
— Что еще за мужская мудрость? — хрипло говорю я, и от каждого слога побаливают хрящи глотки.
Прижимаю ладонь к шее.
— Нельзя женщине многое позволять, — голос марка вибрирует гневом, — а то она начинает путать берега.
Я смотрю на мужа, как на чужого мужика, который теперь опасен для моей жизни. Еще утром мы завтракали в тишине и спокойствии, а сейчас он готов меня задушить.
— А ты берега не попутал? — шепчу я.
— Нет. Я просто устал от тебя, — прищуривается. — Особенно это я понял сегодня, когда не успел войти, а ты орать начала.
Я не в силах моргнуть.
— Сегодня я это и понял, — он скалится в улыбке. — Мне противно.
— Не смей говорить такие вещи при нашей дочери… — меня начинает трясти крупной дрожью.
Ему противно.
