Впервые за долгое время мы так близко.
Артур делает глубокой вдох и принимается ощупывать мое лицо взглядом."
"— Не трогай меня своими погаными руками! — обхватываю его широкое запястье обеими руками и буквально срываю со своего лица. — И нет, зная то, как Саре не повезло с папашей и его любовью к беспорядочным половым связям, я не привезла ее сюда.
— Умница, Марьяна, — Грозовой усмехается мне прямо в лицо. — Алекса, свободна. Я завтра заеду.
От того, насколько свободно он при мне обещает завтра же навестить свою любовницу на «ее территории», у меня внутри снова начинает клокотать.
Когда дверь закрывается, и в спальне остаемся только мы с мужем, он лениво потягивается, как большой дикий зверь, и во второй раз подходит ко мне вплотную.
— Добро пожаловать на родину, Марьяна. Этому дому как раз нужна хозяйка, — он обводит руками безумно стильную и пропитанную мужской энергией спальню.
Здесь все строго, выдержанно. Дико дорого. Прямо в стиле Грозового.
— Артур, — когда я произношу его имя, его глаза вспыхивают.
— Пока ты путался в простынях с… Алексой, наверное, не услышал, о чем я попросила.
— Ты про развод? — он подхватывает мои слова и впивается в лицо хищным взглядом. — Слышал, конечно.
— И? — облизываю пересохшие губы.
Сердце бьется в груди загнанной птицей, которой нужна свобода от любви, которая уже семь лет только и делает, что отравляет.
— Я же сказал: добро пожаловать домой, Марьяна, — звук моего имени из его уст сшибает меня с ног. — Развода не будет.
Глава 2. Больно? Привыкай
Сказал как отрезал и молчит, сомкнув губы в твердую линию.
И снова своими черными глазами гуляет по моему лицу без капли стеснения.
Как будто я не застала его прямо в момент секса с другой.
Он так давно и так много делал мне больно, я, что я срослась с этой агонией, и единственное, что держит меня на плаву это наша дочь.
— Тогда я требую раздельного проживания, — это необходимый мне минимум, чтобы не сойти с ума. — Чтобы мы с тобой пересекались как можно реже.
— Нет.
— Но почему? — я задаю риторический вопрос, в ответ на который, Артур криво усмехается.
— Хватит. Строить. Из себя. Жертву.
По словам произносит он и пробегает по черным, словно крыло ворона, волосам рукой.
— Почему не предупредила, что прилетаете? — он впивается в меня взглядом, опасно щуря веки. — Я бы встретил дочь.
— Мелочи, — отмахиваюсь. — Не хотела отрывать тебя от… дел, — бросаю взгляд на не заправленную постель, а у самой скулы сводит от тошнотворного чувства.
