На несколько секунд перед глазами встала картинка незнакомого юноши, заговаривающего выделанную кожу от сглаза и тьмы. Изо всех сил я попыталась передать эту картинку несчастной погибшей вее, и кажется мне удалось. Она отступила.
— Твоя магия ушла в землю, ее не вернуть, — сказала я другому перевертышу.
Перевертыши замерли. Не только эти трое, а остальные, успевшие пролезть в проем и заляпать темнотой нескольких раненых.
Несколько секунд стояла страшная тишина, слышался только гул огня и стоны, но я совсем не боялась. Я отвечала за всех этих людей и… не только людей. Внутри зрела жесткая непререкаемая уверенность в том, что я все делаю верно.
Когда один из перевертышей подошел слишком близко, я невольно качнулась вглубь, еще дальше от раненых, и остальные перевертыши, как под гипнозом, потянулись за мной.
Это было так страшно. И так правильно. Вздохнув поглубже, я двинулась вперед, через толпу расступающихся перевертышей, переступая убитых и редких оставленных раненых. Грешно так думать, но, на мое счастье, все они были ранены тяжело и пребывали без сознания.
Вряд ли бы меня провозгласили спасительницей, если бы увидели, как я нравлюсь перевертышам. Я медленно шла к проему, за которым падал уже редкий драконий огонь. Должно быть, перевертыши сумели добраться и до драконов.
Гул в голове нарастал. Меня звали, просили, требовали. Разноголосый вой накрыл голову плотным коконом, из которого не было выхода. Привычным жестом потерла виски, от которых расходилась боль.
«Ты должна объяснить им, — едва слышно прошелестела улитка. — Дать им освобождение».
Да. Она была права, нужно объяснить им, освободить их.
Без всякой брезгливости я взяла полуистлевшую руку одного из перевертышей и потянула за собой на выход, на солнце. Под драконий огонь. Когда-то это был сильный здоровый юноша, ант из славного драконьего рода, пошедший на войну за славой для своей матери. А теперь он стоял передо мной, сожженный темным источником почти дотла.
— Нет другого способа прекратить такую жизнь, — сказала я тихо, нисколько не сомневаясь, что мой голос слышит и понимает каждый из перевертышей. — Огонь очистит ваши горести и земные обиды и отправит души в новый круг перерождений. Идите!
Я протянула руку в направлении солнца, и перевертыши послушно потянулись обратно в проломленную стену, падая и снова поднимаясь. От слез я не видела ничего кроме тусклого, то вспыхивающего, то вновь гаснущего огня. Мимо меня послушные моему приказу, шли перевертыши… Люди.
