Развод по-королевски: В зале царит натянутая тишина, разрыв которой прорезает лишь громкий голос королевы. Она заявляет о своем решении отречься от прав на трон и отказаться от всего личного имущества. Лорд Эрхард пытается восстановить спокойствие, но атмосфера загадочна и напряженна, будто сам дворец дышит затащенной тайной....
Так что у него попросту не осталось выбора. Королю пришлось остаться в стороне от наших семейных дел.
— Рискованно. Он мог вас просто устранить, — коротко прокомментировала я. И пусть такое абсурдное обвинение уже было мне известно, злость в груди всё равно свернулась змеёй. Лиам слишком заигрался.
— Мог, — согласилась новая глава рода Оршал, — но король прекрасно понимал, что брошенный мной камень угодит в его тихий омут и запустит слишком сильные волны среди знати. Всех и без этого волновал один момент: «Почему в измене обвинена королева, когда именно рядом с королём уже сидит другая?».
"Новые подробности неприятно поражали, однако все размышления на этот счёт пришлось отложить. Вместо этого оценив уровень коварства женщины перед собой, я не без уважения протянула:
— Значит, вы воспользовались преимуществом и поспешили устроить переворот в своей семье.
— Вы, леди Адрианна, дали мне прекрасную возможность, — подтвердила мои догадки Рошель. — Именно ваше низвержение стало толчком для решительных действий с моей стороны — пока внимание других сосредоточено на скандале королевского масштаба, никому не будет дела до семейных дрязг одного из великих лордов.
Не удержавшись, я усмехнулась над такой формулировкой, после чего сказала:
— Выходит, вы поэтому так охотно откликнулись на моё послание?
— В точку. А ещё очень уж хотелось послушать, как, и главное, чем вы будете меня убеждать не мешать вашим планам.
Пусть в голосе Рошель так и сквозила наглость, но вот в её глазах плескалось то, что зовут уважением. Видимо это была ещё одна из причин того, почему новая глава опасного рода так просто явилась сюда без охраны.
— Кто сказал, что я буду мстить? Может, мне нужен просто деловой партнёр, чтобы вернуть своё состояние, — невинно сообщила, старательно излучая всем своим видом смирение.
Рошель не стала напоминать мне, что её отец, а я изначально обращалась именно к нему, точно не подходил на такую роль. Вместо этого женщина махнула рукой со словами:
— Бросьте, у вас это на лице написано. Да и кто из Аджарди хоть раз прощал такое оскорбление? Вы ведь неровня обычной знати — слишком глубоки ваши корни, слишком густа ваша кровь, а вашу гордость можно только воспевать в легендах.
