Автор
Оля встретила меня после двух лет после развода. Встреча в зимнем сумраке, снег и холод придают атмосферу тяжести и меланхolie. Сердце до сих пор болит от дырки, оставшейся после последнего разговора. Пахнет паленым, вкус пепла на языке вспоминается каждый день.
В носу столько чужого запаха, что можно задохнуться. Когда-то он мне нравился, а сейчас лишь тошнота одолевает.
Господи, я не представляю, на что иду. До этой минуты казалось, будет легче. Мне же нравился Оскар, я думала, что любила его. А сейчас… Я и правда готова выйти за него замуж? Даже ради нашего ребенка?
– Ты уже пришла? – безразлично отвечает Брандт.
А у меня по внутренностям разливается мерзкое чувство какой-то неправильности и искусственности. Постановка, в которой вынуждена принимать участие.
Оскар, чуть пошатываясь, идет на меня, и я против воли отступаю. Его энергия всегда казалась мне тяжелой, даже подавляющей, а сейчас все эти ощущения ускоряются и увеличиваются.
Его мускусный одеколон заползает через ноздри, не давая дышать.
Хватаюсь за спинку дивана, чтобы почувствовать хоть какую-то опору.
– С тобой все в порядке? – Оскар обдает меня алкогольными парами.
Он пил. Немного, но одной рюмки достаточно, чтобы я по-настоящему запаниковала.
Еще и тошнить стало в разы сильнее.
– Ты пил.
– Прости. Немного расслабился. Последние дни выдались на редкость гадкими, – он отходит от меня и снимает с себя пиджак, закинув тот на диван. Прежде Оскар никогда так не делал. Он на редкость щепетилен в вопросах аккуратности и порядка.
Что-то произошло с ним. Или происходит. Это заставляет чувствовать себя в еще более тесной ловушке.
– Ты хотела поговорить, – кричит, поднимаясь на второй этаж.
Я, медленно переставляя ноги, иду за ним. Мне не хочется оказаться с Оскаром в спальне, но он туда направляется, а снова ждать его внизу… не выдержу. Правда так давит на меня, что невольно к земле склоняюсь.
Поднимаясь, слышу, как падает одежда, как включается вода в душе и громкий хлопок двери.
Это, надо сказать, бьет по самолюбию.
Вместо того чтобы выслушать меня, Оскар практически игнорирует. Снова некстати думаю о будущем, которое я все же расписала.
А каким бы был Макс отцом?"
"От последнего вопроса самой себе прижимаюсь к стене и закрываю рот рукой. Нужно эти мысли вырвать с корнем, чтобы они и не думали возвращаться. Ведь это как снова и снова раскрывать рваную рану и тянуть ее концы в разные стороны. Больно, мучительно, до слез.
Вода за стенкой не стихает, а я так и остаюсь ждать его за дверью спальни.
