Автор
Оля встретила меня после двух лет после развода. Встреча в зимнем сумраке, снег и холод придают атмосферу тяжести и меланхolie. Сердце до сих пор болит от дырки, оставшейся после последнего разговора. Пахнет паленым, вкус пепла на языке вспоминается каждый день.
Меня вообще сейчас мало что волнует, кроме моей жены.
На шум прибегает медсестра, осматривает нас осуждающим взглядом, что мы как мальчишки просто опускаем глаза в пол и не произносим больше ни слова.
Она уходит и возвращается с пакетом “Снежка”, который отдает Брандту, а тот прикладывает его к переносице.
Перелома нет, и я, как это ни странно, выдыхаю.
У меня не было цели сильно вредить Оскару. Да и перелом носа штука неприятная.
– Ольга раньше была другой. Когда мы встретились, я практически сразу в нее влюбился.
Усмехаюсь.
Что-то мне подсказывает, что мы бы все равно встретились с Лялькой.
Как говорят, пути Господни неисповедимы, хоть я и мало верю в эту хрень. Но иногда скопление таких вот случайностей навевают на разные мысли. И просто не получается придумать другое объяснение, кроме как… судьба.
– Ольга не вернется к тебе, – уверенно говорю.
И сейчас я точно это осознал. Не отпущу и буду бороться.
– Хм… зачем мне шлюха, которая трахается за моей спиной с бывшим? – грубо отвечает.
Тут же вскакиваю с металлического сиденья, готовый ринуться в драку. И правда, я тоже как пятнадцатилетний пацан.
Грудь ошпаривает от сказанного Брандтом, а слово “шлюха” царапает барабанные перепонки до потери слуха. Тошно от того, насколько он близок к правде, и как эта правда меня задевает.
– Я не буду бить тебя во второй раз только по одной простой причине: ты обижен и зол на Ольгу.
От гнева ведь трясусь.
Оскар молчит. Бросает на меня короткий взгляд и отворачивается.
– Я не хотел, чтобы так случилось, – мрачно говорит.
– Но это случилось.
– И я виню в этом себя. Мой ребенок… я узнал о нем сегодня же. Сегодня и потерял.
В какой-то степени сочувствую Оскару. Будь мы друзьями, я бы предложил ему помощь, но сейчас хочу, чтобы Брандт уже ушел. Их история с Ольгой была короткой, и она закончилась.
Лялька моя и останется моей.
– Ты еще встретишь женщину, которая родит тебе сына. Или дочь.
Брандт медленно встает, перекатывается с пятки на носок и, отнимая лед от переносицы, швыряет упаковку растаявшего “Снежка” на сиденье.
