— Я понимаю, почему ты это сделала, — произносит устало, — по крайней мере, мне хотелось бы верить, что причины именно те, о которых я думаю.
Снова тишина. Только щелкают какие-то датчики, слышен редкий писк.
Ведь он тоже имел право знать. Ведь он тоже потерял ребенка. Не только я, но и он.
— Я хотела признаться, — каюсь, опускаю взгляд, хочу выдавить улыбку, но чувствую, как по щекам текут слезы. — Правда хотела. Мне просто было страшно, Мирон. Мне было так страшно.
Слезы льются потоком. Омывают мое лицо, пытаясь отмыть, очистить, принести спокойствие, снять груз с души.
Но этого мало. Конечно же, этого катастрофически мало.
Открываю глаза, хочу увидеть его взгляд, чтобы он понял, как мне жаль.
Но вижу картину, которая ранит мое сердце еще больше. Мирон смотрит на меня через такую же, как и у меня, пелену слез, стекающих по его щекам. Может быть, наши слезы смогут очистить наши судьбы? Смыть страхи, несчастье или хотя бы разделить это на двоих, чтобы суметь выжить, выгрести из общего болота боли.
Он гладит меня по волосам, как ребенка. Оставляет мокрый, со вкусом слез, поцелуй на щеке, заглядывает в глаза:
— Мы справимся, родная, со всем справимся. Я рядом.
Нет, Мирон. Разве можно пережить это и остаться прежним?
Глава 18. Тот, кто меня предал
Дни летят один за другим. Сегодняшний похож на предыдущий как две капли воды.
Анализы, обследования, капельницы. Ко мне приходят врачи, спрашивают о моем состоянии. Потом приходят другого рода врачи, которые пытаются докопаться до души.
Я честно отвечаю на все вопросы — скрывать и терять мне нечего.
Больше нечего.
Приходят родители и Аленка, я искренне (нет) улыбаюсь им и прошу не беспокоиться обо мне.
Потом на пороге появляются люди в форме. Что-то спрашивают, я что-то отвечаю.
Среди всего этого круговорота я не могу понять одного: что делает рядом со мной бывший муж?
Мирон приходит ежедневно, как на работу. Сидит со мной днем, часто ночью. Понятия не имею, как он договорился с врачами и сколько заплатил им, но он постоянно где-то тут.
Сидит на неудобном стуле и печатает на ноутбуке или же тихо беседует по телефону, решая рабочие вопросы. Мы практически не разговариваем, потому что мне постоянно хочется спать.
Мирон все время порывается мне помочь, но все заканчивается одним и тем же: я отказываюсь от его помощи и прошу уйти. Он будто не слышит меня, даже не реагирует никак на мои слова.
Он худеет на глазах.
