Автор
Наталья резко оборачивается к мужу, взгляд ее полон неприкрытой ярости. "Ты для меня как кастрюля с борщом" — мрачно повторяет он, подчеркивая жесткость отношений в их семье. В сотейнике плавают любимые котлеты мужа, а Наталья остро чувствует обиду и отчаяние, словно они испаряются вместе с паром....
Возможно, нам стоит остановиться.
Я должна проявить мудрость и терпение.
Ведь сила женщины — в мягкости и гибкости, но мне… может быть, надоело гнуться!
Сгибаться перед ним.
Или просто характер у меня стал — дрянь?!
— Не надо ничего терпеть, Ванька. Ни ради меня, ни даже… саму меня терпеть не нужно. Ты вчера сказал, что у нас разные биологические ритмы, интересы и вообще нет никаких точек соприкосновения. Предложил жить… каждый сам по себе. И я согласна. Каждый сам по себе — это отличная идея, Вань… Впервые за тридцать лет нашего ты предложил нечто годное….
— Впервые?
— Впервые, Ванька.
— Значит, мое следующее предложение понравится тебе ещё меньше.… — произнес он зловеще.
Что ещё у него на уме?!
Глава 12
Наташа
Иван бросил зловещую фразу, потом просто развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью.
Дома не ночевал.
Снова…
Где шлялся? Хрен его знает! Я ему не звонила, а он сам не соизволил передо мной отчитываться!
На следующий день мне позвонила дочь Марина и сказала, что придет в гости.
— С тебя — голубцы, с меня — тортик, мам, — пообещала она.
***
Ивана целый день не было.
Он не звонил, не писал, я тоже не стала этого делать.…
Иногда устаешь идти навстречу первой, сидишь и ждешь, что он сделает первый шаг, но ничего не происходит.
В груди противным мокрым пятном расползается разочарование.
Я строгала салаты и неожиданно порезала палец.
Глубоко и больно.
Едва не отпилила острым ножом себе половину пальца, расстроилась, расплакалась и плюнула на эти салаты.
Взяла и заказала из кулинарии.
Голубцы накрутила сама, потому что бросать их сделанными наполовину было бы глупо.
***"
"К вечеру я постаралась привести себя в порядок, надела новое платье, уложила волосы, накрасилась.
Казалось, выгляжу неплохо. Только палец сильно болел и пульсировал под пластырем.
И сердце как будто кровоточит.
Звонок в дверь. Я иду открывать…
— Привет, Маруська!
Обнимаю дочь, поцеловав.
Она целует меня в обе щеки, вручает красивый торт.
— Твой любимый, мам…
— Всё-таки одна пришла, да?
Зять занят работой, сына дочь оставила свекрам.
— Не одна, — кивает куда-то за спину.
Следом заходит Иван. С букетом цветов и бутылкой дорогого вина.
Приоделся… Новая рубашка, брюки, стрижка выглядит иначе, волосы сделал короче.
Принюхиваюсь.
Он, что, и парфюм сменил?
Острый и… пахнет незнакомо.
— У папы парфюм новый, — шепнула Маруська.
— Ага, я учуяла. Вонючий, как тройной одеколон. И рубашку выбрал неудачную. Ткань — синтетика. Через час вспотеет, как конь.
