Автор
Кир вызывает меня после долгого времени безвыходного периода в работе. В динамике раздается голос моего старого друга, который мы вместе учились еще в школе. Я вымотался до предела, но ничего удивительного — я же с Хмельницким занимаемся операцией по экстренной госпитализации ребенка с серьезным ожогом пищевода....
Сейчас я даже мысли такой стараюсь не допустить!
От моего состояния конкретно сейчас зависит вся дальнейшая жизнь маленькой девочки, и я не имею никакого права ей рисковать.
Беру со стола историю болезни, открываю, пробегаюсь по анализам и проведенным обследованиям.
– Чем же она так? – недоумеваю. Состояние слизистой – просто жесть.
– У меня есть пара вариантов, но я пока их оставлю при себе, – произносит серьезно.
– Ну с вариантами ты не одинок, – говорю, хмурясь. – Банально бытовая химия.
– Я тоже склоняюсь именно к ней, – кивает, соглашаясь со мной.
К сожалению, родители очень часто слишком легкомысленно относятся к хранящимся в квартире моющим средствам и прочей химии, которой они пользуются для уборки или ухода за собой. И эта халатность порой приводит к самым ужасным последствиям для детей.
Не даром на каждой упаковке пишут о необходимости убрать средство подальше от ребенка. Хранить в недоступном месте и никогда, ни при каких обстоятельствах открытое средство рядом с ребенком не оставлять.
Света, видимо, как всегда, забила на правила. И теперь за ее наплевательское отношение к безопасности расплачивается наша дочь.
– Забирайте в операционную, – даю указание медсестрам. На девочку принципиально не смотрю.
Не могу.
Боюсь, что сорвусь.
– Погнали! – кидаю другу.
– Она подписала документы? – подлавливает меня Димка перед самым выходом.
– Нет, – честно признаюсь. Смысла скрывать от него правду нет.
– В смысле, не подписала? – резко останавливается и, охреневая, смотрит на меня.
– Сказал, – хмуро киваю.
– И? – заводится друг.
– Не сделал, – произношу сурово.
Ланской психует. Он понимает возможные последствия не хуже меня.
– Кир, ты не можешь оперировать ребенка без согласия, – пытается до меня достучаться. Друг не разделяет со мной решение и не скрывает этого. Я же едва сдерживаюсь, чтобы не высказать все, что думаю по возникшей ситуации.
Меня не хило бомбит от одной мысль о возможном отцовстве, и я никак не могу взять под контроль эти чувства.
Если Светка солгала, то я уничтожу ее! А если нет…
То она тогда больше нашу дочь никогда не увидит.
– Могу, – огрызаюсь.
Сейчас у девочки есть единственный шанс выжить. Это я!
Больше ее никто не в состоянии вытащить.
– Нет, Кир, – отрезает Ланской. Он встает на выходе из кабинета и не пропускает меня дальше.
– Дим, уйди, – рычу.
– Нет! – заявляет упрямо. Взгляд друга пылает праведным гневом.
– Я все равно ее прооперирую! – напираю.
