Автор
Кир вызывает меня после долгого времени безвыходного периода в работе. В динамике раздается голос моего старого друга, который мы вместе учились еще в школе. Я вымотался до предела, но ничего удивительного — я же с Хмельницким занимаемся операцией по экстренной госпитализации ребенка с серьезным ожогом пищевода....
Кажется, я нашел еще одну лазейку, благодаря которой максимально быстро разберусь со Светой, найду точки давления на нее. И заберу малышку, раз она матери не нужна.
– Кроме меня и Светланы в квартире была ее мама, Татьяна Ивановна, – произносит Марина, не представляя, как я ждал услышать именно эти слова. – Это ж она вызвала медиков внучке. Если бы не бабушка, Ева бы уже умерла, – добавляет чуть слышно.
Но я все равно умудряюсь расслышать ее слова.
Перед глазами яркими красками рисуется картина произошедшего, и волосы на руках становятся дыбом.
Содержание доверенности отходит на второй план. Я принимаю решение.
Света, тебе конец!
– Адрес! – требую агрессивно.
– Что? – хмурится, смотря на меня. Не понимает.
– Адрес квартиры, где все случилось давай!
Глава 12. Марина
– Ты же хотел доверенность посмотреть! – тараторю, пытаясь остановить Кирилла. Я не понимаю причину резкой смены его настроения, и это начинает меня напрягать.
Сейчас самое главное для него и для Евочки – понять, подходят ли полномочия по доверенности, и могу ли я подписать документы на операцию.
Это важно!
Зачем ему адрес, где проживает малышка? Зачем срываться и нестись на квартиру, где случилось несчастье, на всех парах?
Гораздо нужнее и важнее оказаться сейчас рядом с Евой! Мы пренепременно должны ей помочь!
– Кирилл! – громко произношу, пытаясь привлечь его внимание, но все тщетно.
Игнатов, крепко сжав челюсть, смотрит перед собой и на мои слова у него нет ни малейшей реакции.
Бесит.
– Да блин! – психуя, хлопаю по колену.
Я не знаю, как выразить свое возмущение. Оно буквально переполняет меня!
– Кирилл! Ну почему ты не говоришь ничего? – бросаю мужчине.
Но даже после этого он продолжает упрямо игнорировать меня.
– Неужели сейчас может быть хоть что-то важнее? – искренне недоумеваю.
В груди бушует буря эмоций. Справиться с ними очень тяжело.
– Есть, – говорит строгим тоном и тянется рукой к магнитоле.
Меня распирает от непонимания, я буквально киплю возмущением, а он…
Он принимается звонить кому–то вместо того, чтобы успокоить меня!
На языке вертится столько гадких слов и едких фраз, что мне аж до трясучки хочется все ему высказать.
Но вместо откровенного скандала и своей истерики, я кусаю тыльную сторону щеки с такой силой, что во рту появляется металлический привкус. Боль отрезвляет.
Теперь я могу рассуждать чуть более здраво.
М-да… Все-таки злость – плохой советчик. Хорошо, что я ей не поддалась.
