Воздух в прихожей заполнен мужским ароматом парфюма, вызывая сразу же волну неприятных предчувствий. Я вешу пальто с намерением оставаться как можно более закрытой, будто обнаженная без защиты от неизвестного внимания. Но это лишь кажущееся защитное маховик — я выбираю простые черные джинсы и водолазку, чувствуя себя более уверенной в своей независимости....
Агата поворачивается в дверях.
— Я не о нем, а об отце…
Перебиваю.
— И я о папе Златки. Его зовут Матвей Адмиралов, и за него нам краснеть не приходится.
Солодовникова выдыхает через рот.
— Что? Как?..
— Вот так, — отрезаю, — подробности вас не касаются. До свидания, ко мне скоро придет человек.
Агата дарит мне тяжелый взгляд, выходит. Вот ведь, довела… И я до последнего держала себя в руках. А сейчас даже пальцы дрожат. Нервы что ли расшатались?..
Пью воду из бутылочки, снова смотрю фото домов, потом Златкины.
Вместо одной соискательницы их внезапно двое. Одна мне сразу понравилась — позитивная, открытая. Есть некоторый опыт, но она очень молоденькая. Девятнадцать лет исполнилось неделю назад. Впрочем, тренеров я могу поднатаскать. В том числе за этим меня пригласил Матвей.
Другая девушка на пару лет старше, тоже уже работала и в зале, и на группах.
Отпускаю девушек и с чувством выполненного долга ложусь на коврике. Что-то я сегодня устала. Укладываюсь на спину, сгибаю ноги и расслабляю позвоночник. Закрываю глаза, тут же на ум приходит Адмиралов. Вчера поздним вечером я лежала в этой же позе у нас на постели, а голова мужчины была между моих ног…
— Какое прекрасное зрелище, — ироничный мужской голос заставляет мои глаза распахнуться, сердце подскакивает, — удачно я заскочил.
Вставать мне лень, да и хочется подразнить Адмиралова. Закидываю руки наверх, сцепляю пальцы в замок, выгибаюсь. Трикотажную спортивную кофту я расстегнула после ухода тренеров, под ней розово-бежевый спортивный лиф. Грудь приподнимается. Знаю, для Матвея это особый фетиш.
— Привет, — мурлычу.
Мужчина издает приглушенный рык.
— А потом ты скажешь, мы не должны заниматься этим в зале.
Прикусываю губу, веки сами собой прикрываются.
— Хм, не должны."
"Тяну руки, чтобы Матвей помог мне встать. Он делает это, но я сразу оказываюсь прижатой к его телу. Сильные руки на моих ягодицах не терпят возражений. Язык мужчины врывается в мой рот. Кажется, он только что пил черный кофе. Или Матвей сам по себе действует на меня как благородный напиток.
