Воздух в прихожей заполнен мужским ароматом парфюма, вызывая сразу же волну неприятных предчувствий. Я вешу пальто с намерением оставаться как можно более закрытой, будто обнаженная без защиты от неизвестного внимания. Но это лишь кажущееся защитное маховик — я выбираю простые черные джинсы и водолазку, чувствуя себя более уверенной в своей независимости....
Матвей
Кононов напоминает о Златке не из-за денег, которые я оставлю в клинике. Он давно сколотил состояние — по юности работал в горячих точках, после занимался металлом и даже имел дело с людьми вне закона. Однако отец всегда отзывался о нем как о человеке совести. Сейчас его заведение предоставляет одни из самых качественных услуг в городе.
Когда умер папа, мы перестали контактировать. С Семеном поддерживала общение только моя мама, в ее характере уделять внимание знакомым. Но сейчас я стал всерьез задумываться, не вернуть ли дружбу.
Милена в последнее время устала. Я тоже целыми днями мотаюсь по делам, но у меня нет четкого графика. А девушка обязана быть на занятиях как штык. Еще и ложиться пораньше у нас никак не получается… Она хорошая мать, Злата получает тонну внимания и нежности. И в клинику Мила повезла бы ее без вопросов. Но! У малышки появился отец. Не собираюсь оставаться в стороне, тем более, дело нехитрое. Заодно узнаю о здоровье дочки из первых уст и пересекусь с товарищем.
В честь поездки в клинику у Златки амнистия из садика. В расписании Милены утренняя группа, так что собираться будем одни. Мила дергается, дает мне тысячу указаний — чем кормить, во что одевать. Какие вещи нужно взять с собой…
— Дорогая, я ведь взрослый человек!
В прихожей затыкаю ее нежный ротик поцелуем. Иначе она никогда не уйдет. Фыркает, пытается укусить. Потом сдается, отвечает. Обожаю этот момент, когда напряженный язычок становится податливым, а дыхание перемешивается с тихими стонами.
— У тебя мало опыта, — сообщает, отстранившись.
Кусаю ее шею.
— Нормальный у меня опыт.
Мила толкает меня в грудь, хотя чувствую, ей совсем этого не хочется. Но наша мамочка очень ответственная.
— Ну ладно, если что — звони.
— Слушаюсь, мэм.
Щурится, показывает язык. Он тут же оказывается в моих губах. Со свистом выдыхает.
— Адмиралов, помилуй. Во время медитаций я опять буду представлять тебя.
— Но это же просто отлично.
Мила все же уезжает до пробуждения Златы.
— Папа!"
"Иду на вопль в ванную, капля розовой зубной пасты на белом фарфоре раковины. Снова беру тюбик, плотнее вмазываю в щетку с принцессой.
— Дочь, не маши так ручкой. Сразу тащи щетку в рот.
Злата послушно кивает. Елозит по мелким зубам.
