Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
Разведчики сидели на корточках, держа оружие наготове, прислушивались – напряжение дрожало в воздухе.
Прошла минута, другая, пернатая мелочь прыгала по веткам, распевала свои птичьи песни. Со стороны базы доносились монотонные лязгающее звуки, пиликала губная гармошка на фальшивой неприятной ноте. Герасимов шумно выдохнул, как будто всё уже закончилось, хотя возможно и так – если бы что-то случилось, то уже бы знали.
Разведчики начали шевелиться, переглядывались. Коля Савенко вытянул шею, смешно заморгал.
– И что-то?.. – гулко прошептал Друбич: – Вроде тихо всё…
– Сиди, молись… – буркнул Шубин и начал потихоньку привставать.
Затряслись ветки с переспевшими ягодами шиповника – на встречу, сквозь кустарник, ломился возбуждённый Шлыков.
– Товарищ лейтенант, немцы проехали мимо представляете мне Вадька Мостовой знаками изобразил, он даже прыгал от радости. Просто проехали, даже хоть не сбавили и дальше по своим делам за поворот ушли.
– Да ну… – недоверчиво пробормотал Глеб, струйки пота текли по спине, как будто он час просидел в парной.
С точки зрения психологии подобное развитие событий вполне допустимо – пейзажи сливаются в глазах, на мелкие детали, вроде пушки в кювете, просто перестаёшь обращать внимание. Память размывается, особенно если голова занята чем-то другим. Была пушка, не было пушки, но кто-то может вспомнить и удивиться. Спешка была неуместной.
Подтянулись остальные. Лейтенант приглушённо отдавал команды. Шлыков вернулся на дорогу.
По одному вышли на склон, осмотрелись. Брянцев с облегченным вздохом привалился к пушке, обнял её как родную, другие присаживались на корточки, проваливались в оцепенение. Но уши продолжали работать, вычленяли все нехарактерные для леса звуки – в квадрате было тихо. Но усиливались сторонние шумы – с базы донеслись возбуждённые голоса, словно там нашли что-то интересное, но невозможно находиться в нескольких местах одновременно.
Наконец отогнулись ветки и на поляне, вкрадчиво ступая, появился Вадим Мостовой, с загадочным, как у сфинкса, лицом. Губы у парня потрескались до крови, он их постоянно облизывал."
"– Они не вернулись, товарищ лейтенант, – доложил красноармеец. – Проехали мимо без остановки. Кто-то из солдат веселую историю рассказывал, они смеялись. Поэтому наверное и не заметили, ушли за поворот. А я сидел, ждал – вдруг вернутся.
