Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
Из зарослей вывалился Шлыков, похожий на лешего, уселся подогнув ноги, принялся выскребать грязь из волос.
– Товарищ лейтенант, а деревня-то хотя осталась? – слабым голосом спросил из зарослей Глинский.
– Какая на хрен деревня!.. – простонал Друбич.. – Ничего не осталось. Товарищ лейтенант, вы бы хоть предупредили, что так шибанет. Откуда нам было знать? Это просто кошмар!
– Это ещё не кошмар, товарищи, – язык заплетался, речь выходила странной. – До настоящего кошмара ещё минут пятнадцать, когда подтянутся немцы и пойдут на нас с облавой.
– Я где-то видел, товарищ лейтенант, – пролепетал избавленный от древесных когтей Брянцев. – Но это было давно. Надо вон в тех кустах посмотреть.
Мир качался, тянуло к земле. Многое изменилось в окружающем пространстве, в том числе на опушке леса – от орешника остались жалкие обломки, валялись деревья, оборванные ветки, перед глазами простиралась выжженная пустыня, везде плавал дым.
От ворот сельскохозяйственный базы не уцелело ни одной секции, всё валялось в грязи, вперемешку с оборванной растительностью – обломками досок, битым кирпичом. От построек вокруг хранилища фактически ничего не осталось, разбросанный горбыль, кирпичи, валялись искорёженные автомобили. Офицерский Опель развалился на куски и ещё испускал дымок.
Повсюду валялись окровавленные тела и части тел, многие горели. Распространялся удушливый смрад.
Голова приходила в норму, звон в ушах становился терпимым, зрение тоже возвращалось. Глеб привстал навострил уши – кроме побитых разведчиков никто не удалял и в этом не было ничего странного – суммарная мощность взорвавшихся боеприпасов была колоссальной.
Немцы понаедут уже через несколько минут и будут преследовать до последнего, простить такую выходку они не захотят.
Он уже что-то слышал – сквозь звон в ушах прорывался автомобильный гул, скоро машины выйдут к лесной дороге и начнется.
