Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
Параллельным курсом мял кустарник Шлыков – режим тишины уже не требовался.
БТРы подходили, гремели как адская наковальня.
– Товарищ лейтенант, оставайтесь здесь, – Шлыков вылетел из кустов как пробка из бутылки, стал судорожно шарить в подсумке и пополз к дороге. – Брошу гранату под колёса – меня не заметят, не беспокойтесь. А вы стреляете по кустам на крики. Не лезьте на дорогу.
– Давай Пётр Анисимович – выдохнул Глеб. – Да прояви осторожность – сам не подорвись. Нет у нас времени тебя вытаскивать.
– А что, я похож на самоубийцу? – Шлыков оскалился в улыбке.
Его маленький рост играл на руку – Шлыков вкручивался в заросли как буравчик. Шубин вырыл каблуком ямку, утвердил в ней колено, чтобы иметь опору, приготовился к стрельбе. С боеприпасами становилось тревожно – в автомате осталась половина магазина, да в подсумке последний, запасной.
Рёв закладывал уши – бронетранспортёры шли вплотную друг другу, дорога узкая, пространство для манёвра отсутствовало.
Спокойствие охватило лейтенанта, словно лежал он на пляже, где то под Анапой, смотрел на закат."
"Немецкая техника практически поравнялась, гремела как Мартеновский цех. За кустами не видно ничего – он зримо представил как Шлыков выползает на дорогу, закатывает гранату под колеса, как мячик в лунку.
Прогремел мощный взрыв, что-то затрещало, истошно заголосили люди, позволившие заманить себя в ловушку.
Шубин не решился открыть огонь – боялся попасть в Шлыкова – где он? Голова закружилась от успехов или погиб от своей же руки? Впрочем долго волноваться не пришлось: затряслась лещина и на крохотную полянку выкатился чумазый леший с ослепительной улыбкой.
– Чего ждём, товарищ лейтенант? Я уже здесь.
Они одновременно открыли огонь, а когда засвистели ответные пули – повалились на землю, продолжая огрызаться экономными очередями.
На дороге царила суматоха: подбитый БТР потерял ходовые способности; немцы трещали как сороки, били наобум. Уцелевший бронетранспортёр предпринял попытку объехать своего пострадавшего сородича, но раздавил кустарник и провалился в яму.
