Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
Фашистов было человек пятнадцать – публика серьёзная – маскировочные комбинезоны; шлемы, затянуты сеткой; вооружены до зубов – автоматами МР и пулемётами МГ-34; подсумки пухли от обилия боеприпасов; за спинами подпрыгивали кожаные ранцы. Солдаты были молодые, злые, хорошо накаченные и явно относящиеся к элите вермахта. Но один недостаток у них все же имелся – не любили смотреть по сторонам.
Немцы пробежали мимо, потерялись за изгибом оврага. Разведчики мрачно проводили их глазами, а Мостовой еще и помахал рукой вслед.
Откуда они взялись в этой местности – лучше не задумываться. Огорчений в жизни и так хватало.
– Теперь не жалеете, что уклонились от боя? – усмехнулся Глеб. – Забыли одно из правил разведки – никогда не вступать в столкновения с превосходящими силами противника, если можно его избежать. Теперь выбора нет – смещаемся дальше, на восток, чтобы не погореть на опушке.
Группа разбрелась по лесу. Шубин начал их скликать, ругался – где все! Народ подтянулся – Глинский со смущенным видом, застёгивал штаны; Мостовой стыдливо утирался рукавом – весь рот был измазан малиной; от Шлыкова несло куревом – ухитрился высмолить самокрутку.
– Я с вас изумляюсь, товарищи разведчики! – вздохнул Шубин. – А если бы пивная на дороге была? Зашли бы и посидели? С немцами бы поспорили о перспективах победы? Жаль разжаловать вас некуда и расстреливать неловко – заслуги как никак… Так, построиться, заправиться, подтянуть портки и пересчитать боеприпасы. Минута пошла!
Он хмуро осмотрел свое войско – народ смертельно устал.
Бойцы навострили уши, как-то сухо столов горле. Гул шёл с востока, мерно нарастал, по-видимому вблизи была ещё одна дорога.
– Это грузовик, товарищ лейтенант, – сдавленным голосом сообщил Шлыков.
– Трёхтонный Опель… – добавил Коля Савенко. Можете не сомневаться, я конечно в институтах не обучался, но слух музыкальный имею с детства.
– Музыкальный?.. – не понял Герасимов. – Это что, контрабас едет?
– Дурак ты, – поморщился Савенко. – Говорю же, трёхтонный Опель.
– Ладно, отставить пререкание! – оборвал Шубин. – Вот как бы к нам полуторка ехала… Давайте оба, выясните, что там!
Разведчики умчались, остальные присели на корточки, стали ждать. Шубин раздраженно уставился на циферблат наручных часов.
