Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
Самое разумное, что можно было сделать – не пороть горячку, отыскать сравнительно безопасное место, зарыться в землю и сидеть – сутки-двое. Полностью прочесать лесной массив немцы не смогут – только отдельные куски. Задание выполнено, больше ничего не требуется. Но как потом оправдываться перед командованием, давшем недвусмысленное указание – немедленно выходить в расположение. Не всё в этом мире подчинялось логике, даже в мирное время.
Машина продолжала гудеть, звук мотора нарастал, потом отдалялся, потом опять делался отчетливым.
Вернулись запыхавшиеся красноармейцы."
"– Савенко прав, товарищ лейтенант, – выдохнул Герасимов. – Это грузовой Опель. Я вам больше скажу, это тот самый Опель с эсэсовцами, которые мы уже видели – вернулись, гады! Решили боковой дорогой проехать и южную опушку перекрыть. Значит приказ получили посодействовать вермахту. У них антенна на кабине – радиостанция имеется. В кузове примерно двенадцать рыл, ещё водитель и офицер в кабине – звание гауптштурмфюрер – капитан по нашему.
Герасимов был прав, он словно читал мысли своего командира – если не противодействовать, зараза расползается по всей округе, а уходить ещё дальше на восток Шубин не хотел – так можно и до Вязьмы дойти.
Глава десятая
Эта дорога была шире предыдущей, но ухабам нет числа – быстрее пешком пройдёшь, чем проедешь. Обочину подбирали искривлённые сосны с толстыми стволами. Глеб прижался к узловатому стволу, стал ждать. Из дупла соседнего дерева выбралась белка с пушистым хвостом – такое ощущение, что она только что проснулась от шума, забегали бусинки глаз – испуганное животное проделало впечатляющий прыжок на одну ветку, перемахнуло на соседнюю и растворилось в рощи хвои.
«Нам бы так!», – позавидовал Шубин.
Двигатель работал уже в непосредственной близости. Прав Савенко – каждая машина издает свойственный только ей шум – тренированное ухо всегда определит марку техники.
Машину тряхнуло, выругался офицер в кабине, что-то виновата забубнил шофёр – он не привык к таким дорогам, это просто дико для немецкого менталитета, лучше бы вообще никаких дорог не было, чем такие.
