Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
Почему Россия? Не Франция, не Бельгия и Голландия, даже не Польша, чёрт возьми? Почему на этой проклятой земле сплошные загадки?
Прямо по курсу обозначился ещё один ухаб – объехать его было невозможно. Водитель максимально снизил скорость, показался внушительный капот со значком Опеля, большая и плоская решётка радиатора, благодаря которой машина имела приплюснутый кабаний нос, тщательно вытертое лобовое стекло, широкие дугообразные крылья, защищающие колеса.
Водитель небрежно высунул голый локоть – рукав кителя был засучен.
Передние колёса плавно погрузились в рытвину.
Глеб напрягся – самое время, почему спим? Но нет, товарищи правильно оценили ситуацию.
Раздались отчаянные крики – не было времени выбрасывать подарки. Два взрыва слились в один, несколько тел выбросило из кузова взрывной волной, остальные полегли на месте. Машина встала так и не выбравшись из ухаба.
Заработали ППШ.
Унтер-штурмфюрер, выживший при взрыве, сделал попытку спрыгнуть на землю – попытка не удалась – мёртвое тело немца сползло с борта и распростёрлась под колёсами.
Разведчики припозднились, пули крошили кустарник, офицера на линии огня уже не было, мелькнула только его задница – он убегал прыжками, как кенгуру.
Непорядок! – Глеб оттолкнулся от дерева, добежал до капота, стал стрелять. Немец петлял как заяц, увёртывался от пуль. Глеб с плюнул с досады, перепрыгнул через канаву, упер приклад в плечо.
