Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
В полутора вёрстах – на востоке, колонна техники втягивалась в лес, это были грузовики и лёгкая бронетехника – тяжёлые танки по лесным дорогам пройти не могли. По курсу у опушке был разбит палаточный лагерь. Пришлось уходить вправо, огибать пересыхающий пруд, берег которого был завален сгнившей рыбой. Болотистая низина находилась в километре правее – там не было войск.
Темнело медленно, но и скоростью разведчиков была черепашья. Бледная видимость ещё сохранялась, когда возникла дорога вдоль болота – ориентироваться ещё могли.
Шум затих, дорога в оба конца выглядела пустой, полный обзор закрывали какие-то курганы на западе, но это было далеко. Шубин махнул рукой – пошли! Ей богу, они бы успели перебежать дорогу малой группой и раствориться в лесу – дело даже не одной минуты, а рубанули всей кучей – зачем время терять?
Хольцман вдруг решил по кочевряжиться, сообразил про точку невозврата – он замычал, путаясь под ногами.
– Вот сука, вероломная, сейчас я ему устрою шипел Бурмин, поднимая за шиворот майора – затрещал воротник, оторвались петлицы. – Он у меня сейчас попляшет. Будет знать – почём фунт лиха!
– Будет тебе, Саня, – отдуваясь, посмеивался Герасимов.
– Шутишь? – кипел Бурмин. – С какого перепоя я бы оказался на его месте?
Пленного погнали в чёрный просвет между деревьями. В этот момент дорогу за спиной осветили фары – грузовая машина вырвалась из-за кургана, быстро приближаясь, но всё равно бы успели – трое уже были в лесу толкали в спину Хольцмана, Шубин шёл последним.
