Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
Привстал солдат, прицелился, Глеб снял его одиночным выстрелом – немец охнул, упал навзничь. Приподнялся ещё один, деловито, как на учениях, извлёк из-за пояса гранату с длинной рукояткой, отвинтил колпачок, выдернул шнур и бросил – граната полетела, кувыркаясь. Немец улёгся обратно, ожидая результата.
– Граната!.. – взвыл Бурмин.
Взрыв прогремел в десяти метрах, с недолётом – ударная волна сорвала пилотку, больно ударила по макушке. И снова огненная чехарда – загремело со всех сторон, глаза заслезились от пороховой гари.
– Уходим!.. – прохрипел Глеб. – Уходим, мужики.
Бойцы поочерёдно откатывались к лесу. Такое ощущение, что все одновременно извлекли гранаты, бросили как попало – неважно куда, лишь бы бросить. Разлетались комья грязи, заклубился дым.
– Валим на хрен! – страшным голосом проорал Бурмин.
– Товарищ лейтенант, вы где?
Толкались как в трамвае у заводской проходной – первым в кусты свалился Герасимов, потом Шлыков, которого пришлось пихнуть для ускорения, Бурмин, зачем-то схватил командира за шиворот: «Геройствовать решили в одиночку, товарищ лейтенант?».
Шубин упал у истока тропы, поменял магазин, кости ныли, горела левая ладонь от контакта с горячим металлом. Немцы открыли ураганный огонь по кустам. Шубин лежал, прикрыв затылок, а когда стрельба оборвалась – начал стрелять сам. Противник наседал, они уже были рядом – колыхались фигуры в темнеющем воздухе.
– В лес!.. Взять их!… – выкрикнул офицер.
Грудь сдавило от отчаяния – хоть ненадолго задержать, всего на минуту – наши уйдут, ценного языка доставят по назначению. Как же не хотелось помирать! Глеб, отползший, надавил на крючок, закричал что-то жуткое – пули нашли самого бесстрашного. Тот пробился между деревьями, поскользнулся, а когда упал на тропу – живот уже до отказа был набит свинцом, тело стало укрытием. Глеб скорчился за мертвецом, начал стрелять не глядя, пока не кончился магазин. Вражеские пули кромсали покойника, фашисты уже подбегали.
Соседний автомат вступил в работу, когда им оставалось далее несколько метров. Стрелок бил в упор – здесь и целиться не надо, он находился чуть левее, град пуль смел атакующих, полетела граната и отчаянных криков стало больше. Уцелевшие попятились, потом пустились наутёк. В бессилие надрывал глотку командир, Шубин приподнялся, используя мертвеца в качестве опоры, затрещали ветки – кто-то рвался к нему с западной стороны.
