Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
– Товарищ лейтенант, это я Багдыров… Уходим быстрее, пока они нас гранатами забросали.
– Багдыров, ты откуда взялся? Я тебе где сказал быть? – голова плохо слушалась.
– Чувствовал, товарищ лейтенант, что вам здесь туго придётся. Да вы не переживайте, они же не дети – сами доволокут этого говоруна.
Помощь оказалась кстати – значит не настало ещё время. Последней остатки дневного света просачивались сквозь деревья, мгла накрывала низину, позади ещё стреляли, но немцы, похоже, выдохлись. Спина Багдырова качалась перед глазами, этот парень как кошка видел в темноте.
– Товарищ лейтенант, вы идёте,? – красноармеец неустанно оборачивался.
– Иду Багдыров, иду. Ты не вертись, а то свалимся оба.
– Товарищ лейтенант, вы здесь? – донеслось из темных глубин.
– Здесь он, со мной. Всё в порядке, – взвизгнул Багдыров. – Скоро догоним."
"Насчёт порядка – явно преувеличил. Видимо, к немцам прибыло подкрепление, нарастали крики за спиной, скрипела под ногами гнилая растительность.
– Багдыров, садись. Будем оборону держать.
– Товарищ лейтенант, вы уходите. Я сам их задержу.
– Нет, ты что Рахат? Извини, подвинься. Один ты с такой ратью не справишься. Расходимся в стороны, ждём.
Они ушли с тропы, присели за деревьями, основная часть группы вышла из зоны поражения. Немцы спускались в низину, мелькали огоньки – они шли по тропе, протоптанной разведчиками, боялись с неё сходить, блуждали блики электрического света.
– Храбрые какие, – глухо сказал Багдыров. – Думал не рискнут… Выбьем из них последнюю храбрость, а товарищ лейтенант?
– Не спеши, Рахат. Пусть подойдут – они не знают, что мы готовим им встречу.
Погоня приближалась, брызги света озаряли бледные лица. Огонь разведчики открыли одновременно, из двух стволов – свинцовый град накрыл отряд. Немцев было не больше десятка – всё что собрали, они испуганно закричали, попятились, огонь был плотный, не допускал манёвра: кто-то сразу погиб; кто-то оступился – на него налетели те, что пытались убежать, устроили свалку.
