Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
В этот момент благоразумие отказало майору – последняя надежда никогда не умирает – он ухитрился выдавить из горла кляп, исторг душераздирающий рёв, отшатнулся оглушённый Бурмин. Туловище Хольцмана изобразило изгиб – видно накопились силы в тренированном теле, он вырвался, бросился назад, оттолкнул плечом замешкавшегося Шлыкова, протаранил Шубина – опомниться не успели. Глеб сгруппировался в падении, быстро подлетел, пустился в погоню.
Хольцман выбежал на дорогу, озарённую светом фар, закричал, замахал связанными руками.
"– Багдыров, Мостовой, Вожаков, хватайте Хольцмана и в лес.
Водитель перестарался с торможением – машина пошла юзом, свернула с дороги и уткнулась в обочину. Солдаты, вооружённые автоматами, быстро выгрузились, разбежались по открытой местности. Шубин попятился, нащупал кочку за спиной, покатился за неё. Ныли рёбра, бушевало пламя под грудной клеткой – вот они последствия преждевременной выписки из госпиталя. Охваченный болью, он не сразу сориентировался, порвал затвор, куда-то полз.
Немцы открыли беспорядочный огонь, офицер призывал солдат идти вперёд, зацепить своего они, по-видимому, не боялись – лишь бы русские его не увели.
Сбоку стучали автоматы, разведчики сдерживали натиск. Троица с майором, светя фонарями, пропала в лесу, доносились крики Вожакова, не скупящегося на оплеухи: «Отползайте к лесу!». Какая-то кость встала в горле, мешала производить членораздельные звуки. Перекатился Шлыков, стегнул очередью с колена, стал отползать, извиваясь как угорь. Перебежал Герасимов – зря он так, но вроде обошлось, когда упал – был жив.
Крики в низине уже затихли – кажется ушли, обильный пот заливал лицо, щекотал переносицу. За кочкой было не то чтобы удобно, но какое-то ощущение защищённости имелось. Шубин огрызался короткими очередями. Приблизились тени, замкнули полукруг, солдаты залегли, иногда приподнимались, чтобы выпустить несколько пуль. А офицер не геройствовал, устроился за грузовиком и оттуда командовал.
