Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
В какой-то миг почудилось, что взрывы отдаляются, появилась надежда, но опять бабахнуло под носом, словно под лавину попали – затрещало голое дерево, стоящее в паре метров, переломился ствол и вся махина стала падать на тропу, где лежали люди. Охнул Багдыров, откатился, но всё же попал под удар, что-то хрустнуло – красноармеец взвыл от боли.
– Рахат, ты ранен? – прокричал Глеб.
– Товарищ лейтенант… – голос бойца дрожал, срывался. – Дерево мне руку сломало.
– Рахат, не шевелись. Это не самое страшное.
– Я уже понял, товарищ лейтенант. Знаете, как больно…
Обстрел продолжался несколько минут – людей засыпало ветками, облило жижей, задыхался и кашлял Герасимов – похоже нахлебался. Обстрел прекратился также резко, как и начался, видно у немцев закончились боеприпасы, но нет. Далеко впереди взорвались ещё несколько мин, окончательно стало тихо. Грязевая ванна вышла первосортной – куда там бальнеологическому курорту. Шубин поднялся, схватившись за ствол корявого деревца.
– Все целы? – голосовые связки отказывали, кашель зажимал горло.
Народ в разнобой отозвался – уцелели все, бог миловал. Просто чудо! А ведь всех могло накрыть одной минной разум.
– Я не цел… – пожаловался Богданов.
– Так внезапно всё… – пожаловался Бурмин. – Не пикнуть, не пукнуть.
– Это только хорошие вещи делаются долго, – назидательно изрёк Мостовой. – А всё плохое происходит быстро. Уж простите за философию.
– Да пошёл ты, со своей философией, – завозился Вожаков, подполз к пленному.
Господин майор свернулся в позу эмбриона и мелко подрагивал.
– Эй, как вас там… – потряс его за плечо разведчик. – Смотри-ка – дышит, глаза бегают. Жив наш упырь, товарищ лейтенант. Жив и уже готов давать показания в штабе дивизии. Глянь-ка мужики – снова ругается.
– Ага, умиляйся над ним – умиляйся… – проворчал Бурмин. – Только руками не маши, а то откусит по локоть.
Пострадавший Багдыров попытался перевернуться, жалобно застонал, ствол паданца он с себя сбросил, но своё чёрное дело тот уже сделал.
– Теперь нам точно спешить некуда, – подытожил Герасимов. – Товарищ лейтенант, давайте ему шину наложим, а то он так стонет, аж сердце кровью обливается.
Багдыров теперь не только стонал, но и ругался, конкретно в адрес Серёги.
