Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
К возможности локального прорыва немецких сил в штабе армии отнеслись скептически – передвижений бронетехники не отмечено; пройти по лесам танковые колонны не могли; без поддержки танков – разве это наступление? Но может немцы рассчитывали именно на это? Командующий армии приказал усилить полки, стоящие у южной горловины, нарастить ударную артиллерийскую группировку, но резервов не было. Полковник Рехтин хватался за голову – как он может нарастить артиллерийскую группировку, если в полку единственная батарея 76-миллиметровых орудий, да в соседней части полковника Шабалина две батареи сорокапяток.
В штабе кипела работа, спешили наладить эффективную оборону малыми силами. Командование надеялось, что немцы блефуют. И тем не менее, с опережением на сутки, на рассвете следующего дня, превосходящие силы гитлеровцев устремились в атаку.
Наступление началось одновременно со всех просёлочных дорог, атаку предварила короткая, но интенсивная артподготовка, проходы в минных полях немцы проделали заранее, операцию провели искусно и незаметно."
"На позицию 316-го стрелкового батальона, где находился взвод полковой разведки Шубина обрушился шквал огня – из леса били пулемёты МГ-34, вели огонь снайперы, выщёлкивая зазевавшихся пехотинцев. Пока личный состав, рассеянный по траншеям, приходил в себя, немецкая пехота прорвалась через опасную зону и рассредоточилась в складках местности.
Советская пехота в траншеях понесла значительные потери – оглушённые красноармейцы хаотично стреляли, орал командно-начальствующий состав: «Живо покинуть задние!.. В траншеи!.. Все вперёд – встречать врага!»
Ожили пулемётные гнёзда, но их работа тоже не отличалась эффективностью. Немцы подползли вплотную и забросали пулеметные расчеты гранатами.
Шубин собрался вести в бой свой взвод, но прибежал нарочный с категоричным приказом от Рехтина: разведвзводу в полном составе прибыть к штабу полка.
Разведчики плевались: «Что происходит? Трибунал это за трусость, но не наоборот же».
Приказу подчинились: было стыдно, неловко, но бойцы послушно уходили в тыл по ходам сообщений, скапливались в овраге.
