В последние лет сто пятьдесят женская мода тратила свои усилия не столько на фасоны платьев, сколько на нижнее белье, которое к середине двадцатого века достигло своего пика, а потом покатилось в обратном направлении. Если раньше, чтобы раздеть женщину, достаточно было стянуть с нее платье и нижнюю рубаху, а в будущем всего лишь сдвинуть вертикальную полоску стрингов, то теперь надо было попыхтеть. Платье было с кринолином — овальными обручами, в данном случае из ивовых прутьев, которые придавали нижней части форму.
Мода сделала виток и опять вернулась к обручам. Дальше были льняная кофточка на корсет и длинная нижняя юбка с кружевами понизу. Корсет зашнуровывался сзади. На служанку у Саманты вряд ли были деньги. Наверное, жила с подружкой, помогали друг другу одеться. Панталоны были до середины икр и с кружевами везде, где только можно. Штанины в промежности не сшиты, потому что панталоны заправляются под корсет и затягиваются, просто так не снимешь. Черные чулки снимать не стал. Подчеркивая белизну тела, они добавляли даме сексуальности, как и темные волосы на лобке.
Когда я положил руку на ее грудь с бледно-розовым соском, небольшую и упругую, девушка сжала ее своей рукой, задержала, давая себе время на то, чтобы подготовиться к предстоящему. Наверное, ждет не самое приятное продолжение. Ей ведь, согласно нынешним представлениям об отношении полов, столько лет вбивали в красивую голову, что секс служит только для удовлетворения мужчин, а женщины берут их за вставшие члены и ведут в нужном направлении.
Сейчас она узнает, что всё как раз наоборот. Не всегда и не со всеми, но ей-то повезло. Впрочем, женщины в обоих случаях в выигрыше."
"Я высвобождаю свою руку, веду ее над телом девушки так, чтобы не касалась кожи, но между ними создавался наэлектризованный слой, немного лоскотный. Осторожно запускаю раздвинутые пальцы в пушистую растительность на лобке. Затем медленно протискиваю их между плотно сжатыми ногами, твердыми от напряжения и теплыми. Указательным и средним пальцами сжимаю губки над клитором, нежно треплю их, пока Саманта не расслабляется, доверившись мне, и раздвигает ноги.
Продолжая работать рукой, я целую ее лицо, шею, грудь. Когда первый раз обхватываю губами набрякший сосок и как бы сдаиваю его, девушка вскрикивает удивленно и радостно. После чего расслабляется окончательно, позволяет делать с ней, что захочу, поощряя вскриками, которые становятся всё громче и утробнее, с низкими нотками.
