Да и у Саманты появится уверенность, что даже при худшем раскладе я своё дитяте нищим не оставлю, а значит, и ей что-то будет перепадать, не придется возвращаться за прилавок. Она уже привыкла к ленивой сытой жизни, назад не захочет.
Мы с ней и без визитов находили, чем заняться. Шоппинг помог ей пережить горечь от потери возможности потусоваться в светском обществе. Объездили весь центр разросшегося города, посетили исторические места, о которых я знал больше, чем коренные лондонцы, погуляли в многочисленных парках.
Город стал намного чище, а Темза — не такой вонючей, как раньше. Все это, благодаря канализации и дворникам, которые мигом очищали мостовые от конских «каштанов», хотя лошадей стало в разы больше, чем во время моего предыдущего проживания в Лондоне. Появилось и уличное освещение. Это были газовые фонари, которые специальные люди зажигали по вечерам и гасили утром. Газ получали из угля при коксовании последнего. В нашей гостинице тоже было газовое освещение, но не в номерах, где использовались только более дорогие стеариновые свечи с позолоченными подсвечниками.
В аукционах по продаже товаров и фрегатов участвовал и Авель Стоктон. Ничего не купил, потому что такой задачи перед ним я не ставил, но цену на все приподнял. После вычета доли правительства Конфедерации Штатов Америки, портовых и аукционных сборов, осталось триста семьдесят две тысячи восемьсот пятьдесят шесть доллара. На одну долю полагалось тысяча триста шестьдесят пять долларов и семьдесят семь центов — зарплата матроса примерно за пять с половиной лет.
Я теперь самый популярный капитан среди обитателей припортовых таверн. Желающих устроиться на «Катрин» больше, чем вмещают трюма. Я беру только на замену. Экипаж, по моему мнению, и так раздут.
Обратил внимание, что экипажи теперь стали интернациональными. Раньше экипажи были одной национальности. Иногда затесывались один-два чужака, обычно переселившиеся в эту страну. Смешанные экипажи встречались на пиратских судах, в которых, как и в любой банде, национальность была вторична.
В прошлую эпоху в британском военном флоте стали появляться люди любой национальности, в том числе русские, и даже французы и испанцы, с которыми воевали англичане. Если ты готов погибнуть во славу Британской империи — мы берем тебя на службу. Теперь почти каждый экипаж был многонациональным. Встречались самые экзотические варианты, типа индейцев-ирокезов, которые мне ни разу не попадались на флоте в будущем, а я повидал немало.
