В тени дремучего леса висела предрассветная тьма. Русская плясовая Анна приехала на рассвете к райцентру, и первым её встречали подереванные сумраком окна - будильники без солнца. Водитель автобуса склонился над чихающим мотором, словно простуженным путешественником послевоенного пути.
Он просто
меняет ход событий, господа! Его тонкий ум помогает людям труда, не имеющим
времени для самостоятельного анализа происходящего, верно ориентироваться в
историческом процессе; отшелушивать наросты грязной тоталитарной лжи от истинных
ценностей свободного мира. Свобода слова и демократия — вот его кумиры, которым
готов он самозабвенно служить, не щадя самое себя. Посмотрите на его
мужественное, волевое лицо: разве способен такой человек дрогнуть, отступить
перед врагами демократии? Нет! Посмотрите в его глаза — внимательные,
проникновенные… честные. Обратите внимание, как цепко, как далеко смотрит он
поверх своих знаменитых очков. Все это вселяет в наших соотечественников
уверенность в незыблемости идеалов свободы и демократии. Он — гарант нашего
спокойного, безмятежного существования в новом тысячелетии. При все этом, он
верный товарищ, надежный и исполнительный член трудового коллектива нашей
компании, четко и безпрекословно выполняющий все указания руководства. На таких
как он стояла и будет стоять… — Тут Шиманович поперхнулся, почувствовав, что
где-то уже перегибает палку, в запале махнул обезьяньей лапкой с зажатой в ней
рюмкой, плеснув водкой на сидящего рядом Симоняна и, чуть помедлив, продолжил:
— О нем можно
говорить безконечно, ибо нет предела его достоинствам. Закончу же поэтическими
строчками-размышлениями, пришедшими на ум на досуге, заранее прошу прощение за
их невысокие поэтические достоинства у тонких ценителей поэзии. Итак:
Какой он? Какой
же? Давайте обсудим.
Иным он казался
простым и приятным,
Другим — не
совсем образованным людям –
Он виделся злым
и совсем непонятным.
Твердили они,
что он просто мужчина, —
Их сотни
повсюду найдешь при желанье, —
А он был
великих событий причина,
А он бы
морщиной на лбу мирозданья.
И
если бы кто-то на глобус любимый
Взглянул в
окуляр микроскопа однажды,
То рядом с
изломанной нитью Гольфстрима
Увидел бы след
его ног х-образных.
Он ловко шагал
по морям и по суше,
Бывал, говорят,
и на дне океана,"
"Истории шепот
внимательно слушал
И складывал
все, что услышит, в карманы.
Потом доставал
и, глядя в объективы,
Сжимал он
руками событья и время…
Простите, так
кто ж он, узнать вы хотите?
Извольте
услышать: зовут его Веня!
Их (Сбитнева и,
разумеется, Шимановича) обсыпали аплодисментами и юродивыми комплиментами.
Сбитнев до боли сжал свои колени под столом, испытывая острое желания стукнуть
Шимановича несколько раз головой об стену.
