В тени дремучего леса висела предрассветная тьма. Русская плясовая Анна приехала на рассвете к райцентру, и первым её встречали подереванные сумраком окна - будильники без солнца. Водитель автобуса склонился над чихающим мотором, словно простуженным путешественником послевоенного пути....
Мелькали
какие-то странные, смутно знакомые слова, написанные прямо на поверхности
ковра: Киров… Березняки… Серов… Тобольск… Туруханск…
— Смотри, змейка голубая
вьется, — с глупой ухмылкой прошлепал губами Мурзила, — а над ней написано
«Нижняя Тунгуска». Это речка такая. Я в атласе видел.
— Какой атлас? Что за
хренотень? — чувствуя, что теряет рассудок, выдавил из себя Пинцет.
— Атлас по географии, я у
брата моего видел, — еще шире растянулся в улыбке Мурзила. — Мы, кажется,
сейчас по этому атласу и едем.
— Что-о-о? — прохрипел
Пинцет, а в следующее мгновение чудовищной силы удар вытряхнул их обоих из
автомобиля наружу и уложил в глубокий голубой мох…
Первым поднялся на ноги
Мурзила. Он осмотрелся, ошалело поглядел на родной «BMB»,
намертво застрявший меж двух огромных древесных стволов; на глухо смыкающиеся
высоко вверху кроны деревьев, так что небо сквозь них едва-едва просматривалось
и тихо по-собачьи заскулил.
— Где дорога? — спросил
только что поднявший голову со мхов Пинцет.
Дороги не было и быть не
могло. Вокруг расстилалась глухая первозданная тайга, и до места падения
Тунгусского метеорита оставалось всего-то каких-нибудь сто верст…
* * *"
"До города леший дотянул уже
с трудом, баба настолько потяжелела, что даже четырем табунам скакунов нести ее
стало не по силам. «Это ж надо так перебрать гадости человеческой? — глухо
ворчал леший. — А в них-то самих сколь дрянца этого вмещается? Силы лесные! Вот
тебе и худое слабосильное племя!» Когда внизу промелькнули корпуса двух
технических лицеев, леший наконец сдался.
— Все, садимся, мочи нет, —
прохрипел он, — далее пешим ходом.
— Слабэньки нынче лесные
мужики, — шумно гукнула баба, — не то, что в прежние времена, вот тогда…
— Цыц, — оборвал леший, —
ответишь, когда спрошу, а сейчас без лишнего шороху за мной. Когда разрешу
пошуметь, пошумишь, а так — ни-ни.
— Заметано, — пообещала
баба и, икнув, начала сдуваться.
Худела она прямо-таки на
глазах, видно не очень-то калорийная пища ей перепала. Леший с раздражением
оглядел ее пульсирующее тело, поправил пустую котомку за спиной и протянул
попутчице помело.
— Спрячь до времени, —
наказал строго, — пригодится еще.
— Сей момент, — баба ловко
скомкала летающий агрегат до размеров небольшого шарика и затолкала его себе за
щеку.
