В тени дремучего леса висела предрассветная тьма. Русская плясовая Анна приехала на рассвете к райцентру, и первым её встречали подереванные сумраком окна - будильники без солнца. Водитель автобуса склонился над чихающим мотором, словно простуженным путешественником послевоенного пути....
А тот, кстати сказать, постарел — тут уж без
дураков — животик основательно распирал пиджачок, плешина вылезла на лоб, да и
лицо скуксилось, покраснело, еще и очки кургузые на нос прилепились. В общем, —
никакой тебе мужицкой стати и вида — все растерял. Не мужик, а плюнуть и
растереть. «И на кого меня Клавка променяла?» — дивился Петр Петрович, но все
равно боялся встречи и как мог ее берегся: в другую смену перевелся и следил,
чтобы не перекрестились их пути. «Работяг, как я, много, — успокаивал себя Петр
Петрович, — авось и не повстречаемся.
Колька?» Но тот не уходил, и пути их все же вскоре перекрестились…
Пришел как-то Николай
Антонович по надобности на завод не в свою смену, и лоб в лоб столкнулись они в
раздевалке, прямо у шкафчика Петра Петровича (и зачем, окаянный, забрел-то
сюда?). Закаменел Николай Антонович лицом, очки зачем-то снял, взялся
протирать… но узнал.
— Вот так встреча! — сказал
он ровным, спокойным голосом (однако, видно было, что переворачивает его всего,
что нелегко дается ему это его спокойствие). — Ты что тут делаешь?
— Я-то? — не сразу
отозвался Петр Петрович, — я-то тут работаю, уж боле пятнадцати лет будет…
И вдруг закипело у него
внутри, наперло, выплеснулась из ямины какая-то чернота. Одним словом, не
сдержал себя и про страхи давешние все разом позабыл.
— Шестнадцать с гаком, если
точнее, — выпалил он, — а вот тебя-то какой леший принес? Неужто места мало в
городе? Специально, знать, разыскал? Счеты сводить собрался? У, лешак!
—
Ты чего мелешь? —
поперхнулся на вздохе Николай Антонович, разом побагровел лицом и задышал часто-часто,
как брошенная на берег рыба.
сдался, брюхо толоконное? Ты ведь Клавдию мне простить не можешь, да? Что она
меня выбрала? Так ты кто? Небось, работяга простой, а я «руководящее звено»,
скоро в замначальника цеха выйду.
—
Да знаю я тебя,
ботало коровье, — взорвался в ответ Петр Петрович и резко рубанул воздух рукой
— ты не бельмеса правды не скажешь. Она тебя выбрала? Да украл ты ее! Из
зависти и злости. Ворюга ты! Тоже мне, начальничек, очки нацепил… Не боюсь я
тебя! Так и знай и запомни, я еще на похоронах твоих погуляю и спляшу
вприсядку.
