В тени дремучего леса висела предрассветная тьма. Русская плясовая Анна приехала на рассвете к райцентру, и первым её встречали подереванные сумраком окна - будильники без солнца. Водитель автобуса склонился над чихающим мотором, словно простуженным путешественником послевоенного пути....
— Почему
Колька, подлец, припеваючи живет, в ус не дует, а у нас маята одна? Чем мы
хуже? Где правда?»
Из-за расстроенных чувств
не заметил Петр Петрович, что уж не один в помещении, что кое-кто наблюдает за
ним, притулившись себе на ящичке. Лишь как голос услышал, вздрогнул и чуть
орудие труда не выронил.
— Что грустишь-то, Петруха?
— спросил невесть как оказавшийся здесь Николай Антонович. — Кончай работу,
иди, посидим рядком, поговорим."
"— Напугал, — замер на месте
Петр Петрович, крепче ухватившись за метлу.
открывалась? Проверяешь что ли?
— Да не досуг мне тебя
проверять, — слабо махнул рукой Николай Антонович, — не до тебя сегодня. А
вошел через задний ход. У меня же ключ. А ты присядь, присядь.
Петр Петрович поглядел на
начальника своего и заметил, что тот еще более съежился и сжался - совсем
жалким стал.
— Стряслось что? — спросил
и осторожно присел рядом.
— Да уж не без этого, —
кивнул Николай Антонович.
Тут Петр Петрович ощутил,
что исходит от старого друга-недруга водочный дух и подивился: «Никак выпил?
Что-то раньше не заметно было за ним»; глянул еще раз повнимательнее и не
ускользнуло от него, что охвачен Николай Антонович какой-то сугубой внутренней
дрожью, какай-то внутренней борьбой, вроде как сказать что-то хочет и не
решается.
Петрович. — Повздорим, глядишь, и погонит меня прочь. А куда мне идти?» И
действительно, Николай Антонович вдруг вздохнул тяжело и ошарашил вопросом:
— Что, Петруха, Клавдию-то
все не можешь мне простить? Все маешься, что не тебя, а меня она избрала? Так?
— А чего мне маяться? —
осторожно, боясь сказать что-то не то, ответил Петр Петрович.
Николай, старое ворошишь, что уж теперь, столько лет прошло.
— Нет, ты мне по совести
ответь, — напряг голос Николай Антонович, — Было или не было?
— Ну, может и было что, так
это уж когда? Забыл теперь, — покривил душой Петр Петрович , — Теперь уж и наши
дети переженились.
— Верно говоришь, дети
семьями обзавелись. Сын-то у меня старший хоть куда — инженер, специалист по
компьютерам, да и младший не хуже. А вот с Клавдией, признаюсь я тебе,
намучился я. Крест это мой. Знал бы ты, Петруха, все, так век бы меня
благодарил, что освободил я тебя от нее…
— Да что ты, Николай
Антонович? — Петр Петрович просто поперхнулся от удивления.
