В тени дремучего леса висела предрассветная тьма. Русская плясовая Анна приехала на рассвете к райцентру, и первым её встречали подереванные сумраком окна - будильники без солнца. Водитель автобуса склонился над чихающим мотором, словно простуженным путешественником послевоенного пути....
Деньги собрали сообща, каждый давал сколько
мог. У Мармеладыча оказалось немало знакомых, некоторых Антон и не знал.
Однако, какие деньги у знакомых Мармеладыча? Антон перекладывал купюры (будто
ожидая от этого некоего прибавления), пересчитывал и прикидывал: как уложиться?
Но когда Петька Шкаф внес астрономическую сумму в четыреста рублей, хватило на
все — и на гроб, и на венок, и за место. Откуда у Петьки? — Антон недоумевал,
но спрашивать не стал — не до того. Уговор — не пить и даже водкой не поминать
(больно этого не любил Мармеладыч) — приняли не все.
этим согласились и Петька Шкаф, и Харитонов. А на них и легли основные заботы:
могила и транспорт. Этот самый ПАЗик выпросил на заводе Харитонов — у директора,
с которым расскандалился и собирался судиться. Как? какой ценой? — неведомо.
Однако, как догадывался Антон, чтобы ехать сейчас в этом безплатно
предоставленном автобусе, поступиться Харитонову пришлось многим. Каково это
самолюбивому инженеру? Антон ощущал рядом плечо Харитонова, и ощущение это
рождало какое-то особое чувство единения и уверенности, что все будет хорошо,
как надо.
чудовищным недоразумением. Ведь это всего лишь тело, а сам Мармеладыч сидит
рядом с каждым из них, держит за руки и заставляет быть лучше и честнее…
Могила была
готовой. Петька Шкаф в заляпанных глиной ботинках суетился, срывался на крик,
командуя, как и куда ставить гроб. Трое его помощников жуткого похмельного вида
старались выполнять его команды, но выходило у них неловко, от чего Петька
свирепел и еще пуще орал.
осматривали каждого выходящего из автобуса, — не блеснет ли у кого в руках
заветное стекло? — сам включился в работу. Петька, чувствуя их страстные позывы
(а может и сам снедаемый ими?), кипятился и изливал из себя много лишних слов.
Желваки на его еще более запавших щеках ходили ходуном, но глаза все равно
светились радостью: как же, выдержал обещание! Антон похлопал Петьку по плечу:
— Все
нормально.
— А как же! — с
вызовом отозвался тот. — Уговор есть уговор."
"Гроб поставили
на козлы, и Петька, успокоившись, пристроился у его изголовья, рядом с
Харитоновым. Крышку открывать не стали (так наказал батюшка, когда просыпал по
погребальному покрывалу крест из песка… ""Господня земля и исполнение ее
вселенная…"") — не хотелось ничего нарушать и делать вопреки.
